Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Затем члены Политбюро взялись за Кузнецова, припомнив, что два месяца назад ему было поручено нацелить Головко на наведение порядка в Карском море. Головко же было поставлено в вину, что он не закрыл новоземельские проливы, чтобы сделать Северный морской путь недоступным для немцев.

Вице-адмирал А. Г. Головко. Из архива журнала «Морской сборник»

Кузнецов, как мог, оправдывал себя и подчиненного. Вместе с Головко они доказывали, что новоземельский рубеж — это тысячемильное пространство между Норвегией и Шпицбергеном, которое не закрыть силами флота, надводными и подводными. Не говоря уже об акватории к северу от Новой Земли. Достаточно вспомнить навигацию 1942 года, когда в Карское море проник мощный германский рейдер «Адмирал Шеер», обогнувший мыс Желания. К тому же у Северного флота на прикрытие всех направлений просто не хватает кораблей.

В результате совещания было принято решение об усилении Северного флота кораблями противолодочной обороны и самолетами дальнего действия. Для обеспечения готовности к приему союзных конвоев потребовали улучшении взаимодействия с руководством Севморпути.

Из дневника вице-адмирала А. Г. Головко:

«Скоро месяц после моего доклада-отчета в Ставке Верховного Главнокомандования. Результаты уже есть: нам на флот дано еще 100 самолетов — 60 истребителей и 40 двухмоторных машин. Один полк „бостонов“ с Карельского фронта также будет подчинен нам. Кроме того, намечено прислать к нам же одну дивизию авиации дальнего действия. Все, вместе взятое, дает довольно широкие возможности…»[55]

Вскоре Северный флот значительно пополнил и корабельный состав. С Тихоокеанского флота долгим южным путем туда были переведены 6 новых подводных лодок типа «С». Был решен вопрос и с большими надводными кораблями. Сразу же после капитуляции Италии в июле 1943 года Сталин вызвал Кузнецова и потребовал от него сведений о составе итальянского флота, который теперь переходил к союзникам как трофей.

Однако сведения нарком мог предоставить только приблизительные. В октябре 1943 года на конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии в Москве В. М. Молотов поднял вопрос о разделе итальянского флота. При этом он предложил выделить СССР линкор, крейсер, 8 эскадренных миноносцев и 4 подводные лодки, то есть примерно треть трофейного флота. Министры иностранных дел США и Англии обещали немедленно передать эти предложения главам своих государств.

В декабре 1943 года на Тегеранской конференции Сталин поставил этот вопрос уже перед У. Черчиллем и Ф. Рузвельтом, добавив, что, если по каким-либо соображениям их сейчас нельзя передать в собственность Советскому Союзу, он согласен принять их во временное пользование. Рузвельт и Черчилль на это согласились. Уже после конференции они сообщили Сталину, что передадут во временное пользование линкор и легкий крейсер. Сталин напомнил им также об эсминцах и подводных лодках, и 7 февраля 1944 года союзники выразили готовность направить в СССР положенные 8 эсминцев и 4 подводные лодки. После этого Черчилль начал сетовать, что сейчас делить итальянский флот неудобно, так как этим можно настроить против себя итальянцев. Вместо трофейных кораблей он предложил старый линкор «Ройял Соверин» и восемь весьма потрепанных эсминцев и подводных лодок. Американцы согласились выделить старый крейсер «Милуоки».

Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:

«Я доложил в Ставке, что корабли нам передают старые…

— Рассчитывать на передачу нам более современных судов не стоит, — ответил Сталин. — Скажите лучше, где вы думаете их использовать.

— На Северном флоте. Там они еще смогут принести пользу. Пригодятся для эскортирования конвоев, противолодочной борьбы и охраны побережья.

— Хорошо. Перегоняйте их туда…

…Когда я предложил Г. И. Левченко на должность командира отряда трофейных кораблей, Сталин спросил: достаточно ли продумано это предложение? В конце концов утвердил его»[56].