Никто не выйдет отсюда живым

Не прошло и трех месяцев, как Джим окончательно достал своих соседей. Все жили в тревожном ожидании, что Джим выкинет на следующий раз. Финальный скандал случился одной декабрьской ночью, под конец триместра, когда Джим слишком громко слушал Элвиса. Соседи попросили его вести себя прилично или съезжать из дома. Джим и не думал подчиняться. Он заявил, что это их проблема: он не делает ничего такого, с чем соседи не могли бы смириться; они не создали для него ни малейших условий, так почему же они тогда просят его измениться, когда он от них такого не требует? Кончилось все тем, что его попросили съехать. Джим ответил «ладно», той же ночью мирно упаковал все вещи, и на следующий день его в доме уже не было.

Он переехал жить в трейлер, стоявший за пансионом для девочек в трех кварталах от университета. За это жилье он платил 50 долларов в месяц, половину суммы, которую присылали ему бабушка с дедушкой. Его родители тоже присылали ему деньги каждый раз, когда он писал им.

– Ему приходилось писать письма каждый месяц, чтобы получить чек, – вспоминает его брат Энди. – Но он никогда не писал о подружках и свиданиях. Он описывал какой-нибудь случай. Например, как он пришел в кинотеатр, и там начался пожар, все запаниковали и бросились к дверям, а он единственный сохранил спокойствие. Он поднялся на сцену, сел за пианино и спел песню, так что все успокоились и благополучно вышли на улицу. В другом письме было подробное описание того, как он увидел утонувшего в болоте парня.

На втором триместре Джим прослушал два важных курса. Один был посвящен философии протеста, там изучали мыслителей-бунтарей, которые критично или скептически относились к философской традиции: Монтеня, Руссо, Юма, Сартра, Хайдеггера и Ницше, столь любимого Джимом. Второй курс касался коллективного поведение, психологии толпы.

Профессор Джеймс Гешвендер был невысоким полным человеком с черными волосами. Джим был одним из лучших его студентов.

– Он мог вести с профессором удивительные дискуссии, – говорит Брайан Гейтс, однокурсник Джима, – а мы просто сидели и завороженно слушали их. Создавалось впечатление, что Джим знает все о человеческой натуре. Он учился без всяких усилий. Я корпел над книгами, а Джим, казалось, их сам написал. Профессор постоянно прислушивался к его мнению и сказал нам, что курсовая работа Джима была лучшей из тех, что ему доводилось видеть у студентов после столь краткого курса обучения. На самом деле, заявил профессор, такую работу вполне можно поставить на один уровень с кандидатской диссертацией.

Еще в старших классах Джим прочитал фрейдистскую трактовку истории Норманна О. Брауна – «Жизнь против смерти». Его тезис о том, что человечество в большинстве своем не ведает о своих собственных желаниях, враждебно относится к жизни и подсознательно склонно к самоуничтожению, очень понравился Джиму. «Репрессии вызывают не только индивидуальный невроз, – писал Браун, – но и социальную патологию». Джим пришел к выводу, что толпа может страдать сексуальным неврозом, совсем как отдельные личности, и что эти расстройства можно быстро и эффективно диагностировать, а затем «лечить» их. Преподаватель был очарован!

– Последние занятия были полностью посвящены обсуждению этой работы, – говорит Брайан, – причем все разговоры велись исключительно между Гешвендером и Джимом. О нас они просто забыли. А мы не могли понять, о чем они говорят.

Джиму не терпелось проверить свою теорию, и он подговорил трех своих приятелей вместе с ним сорвать лекцию одного преподавателя.

– Я могу посмотреть на толпу, – объяснял он своим друзьям. – Могу просто взглянуть на нее. Все это имеет строго научное объяснение, и я могу дать психологический диагноз толпы. Мы всего лишь вчетвером, если будем действовать грамотно, сможем полностью изменить поведение толпы. Мы можем исцелить ее. Мы можем заняться с ней любовью. А можем заставить ее взбунтоваться.

Приятели недоуменно смотрели на Джима.

– Давайте, парни, – подстегивал их Джим, – неужели не хочется попробовать?

Но друзья ушли прочь.

По выходным Джим часто на попутках ездил в Клируотер, за двести миль, чтобы повидаться с Мэри. Он по-прежнему был очарован ее чистотой, испытывал благоговейный трепет перед ее психологической и физической невинностью. Она пела и танцевала. Гуляла босиком под дождем.

Во втором триместре у Джима, кроме Мэри, был всего один близкий друг – Брайан Гейтс, который был похож на молодого Бэйзила Рэтбойна и отец которого, совсем как у Джима, полжизни проводил на военной службе. Когда Джим стал расспрашивать Брайана, почему тот решил учиться на коммерсанта, Брайан признался, что был недальновидным и глупым. Его добродушное решение не дать Джиму сыграть на его чувствах сцементировало их дружбу. Неудивительно, что Джим попросил Брайана вместе отправиться путешествовать на попутках через все Соединенные Штаты, когда в апреле триместр закончился и Брайан получил диплом.