Никто не выйдет отсюда живым

«Если бы Томас Стерн Элиот создал рок-группу, – написала она однажды, – это была бы „Doors“, и он сочинил бы „Тихий парад“». В рецензии на «Властители и Новые творения» она отметила, что «если перечитать аристотелевскую „Поэтику“, или еще лучше – „Предисловия к лирическим балладам“, это может помочь в восстановлении поэтических приоритетов, которых так сильно сейчас не хватает».

У Патриции были тщательно продуманные мнения почти по всем вопросам; гладкий, хлесткий ирландский язык, очень похожий на слог самого Джима, крайне незаурядная привлекательная внешность (длинные золотисто-каштановые волосы, карие глаза и роскошные формы), глубокие познания в оккультизме и великолепный дар рассказчицы.

Во многом их отношения были достаточно типичны для Джима. Кроме Памелы, не было ни одной девушки, с которой он встречался бы достаточно часто или больше пары дней подряд, и за несколько месяцев после знакомства Джима и Патриции они находились вместе не больше семи-восьми раз. Телефонных звонков тоже было немного. Пачка удивительно личных писем, подаренные драгоценности, редкие книги и экземпляры трех изданных на свои средства сборников – но ничего такого, что сигнализировало бы о страстном ухаживании.

Да и отношение Джима к Патриции не сильно отличалось от стиля общения с другими девушками. С ней он тоже пил, отрубался и играл в свои бесконечные игры.

– Обычно, когда мы сидели в баре, – вспоминает Патриция, – он выдавал какой-нибудь полный non sequitur[52] – совершенно ни к чему не привязанный, вроде такого: «Однажды я уснул в полнолуние, а когда я проснулся, то увидел над собой лицо матери. Что ты об этом думаешь? Как ты думаешь, что это значит?» Он вечно испытывал людей, вечно пытался увидеть, насколько под него стараются подстроиться, как на него реагируют. Он никому не верил. Похоже, он никогда не верил и мне, когда я говорила, что люблю его. Я понимаю, что он слышал это от всех женщин, с которыми ему довелось переспать. Но тем не менее мои слова были искренними. И когда я говорила ему, что люблю его, я чувствовала, что даю ему оружие, которое он мог использовать против меня, которое он мог держать над моей головой. В первый раз, когда я ему призналась в своих чувствах, он сказал: «Да уж, раз ты в меня влюбилась, теперь мне от тебя не отвертеться». Я спросила: «Значит, ты хочешь избавиться от меня, Джим?» В ответ он просто улыбнулся, закрыл глаза и ответил: «Нет». А потом он сказал, что любит меня. Наверное, он тоже говорил правду.

Летняя ночь 1970 года. В викторианской готической квартире Патриции зажгли свечи. Объяснили, как будет проходить свадебная церемония. Ведьмы, практикующие викканство, – это не сатанисты; они поклоняются древним силам природы, Триединой Богине, Великой Матери и ее мужскому эквиваленту Всевышнему Рогатому Богу. Это языческая религиозная традиция, более ранняя, чем христианство и иудаизм, и многие ученые считали ее отзвуком древнейшей универсальной религии.

Викканская свадьба, объясняла Патриция, это смешение душ в кармической и космической плоскостях, которое влияет на будущие инкарнации новобрачных: смерть их не разделяет, и данная клятва «никогда не будет забыта Богиней». Патриция рассказал Джиму легенду, согласно которой Генрих VIII и Анна Болейн поженились по ведьминскому ритуалу – возможно, по тем же причинам.

Одна из подруг Патриции, высокая жрица их круга ведьм, провела церемонию, помогал ей высший жрец. Они совершили над Джимом и Патрицией традиционный обряд бракосочетания: с благословениями, молитвами и воззваниями к Богине жениху и невесте сделали два маленьких надреза на запястьях и предплечье и смешали нескольких капель их крови в освященном кубке вина, который затем был выпит, потом состоялось ритуальное перешагивание через метлу, обмен клятвами, и наконец была вызвана сама Богиня.

Для Патриции подобная религиозная церемония была абсолютно естественной, но Джима ритуал всецело захватил. Он передал Патриции серебряный кладдах, традиционное ирландское свадебное кольцо, а она надела ему на палец подходящее золотое кольцо. Руководившая обрядом жрица и Патриция, имевшая сан жрицы, составили два рукописных документа, один на английском языке, а второй – ведьминскими рунами. Все присутствующие поставили свои подписи в них, а от Джима и Патриции требовалось расписаться кровью. Пару объявили мужем и женой, и Джим потерял сознание.

В субботу Джим и Леон отправились в Париж, где они остановились в шикарном отеле «Георг V», в номере за 60 долларов в сутки, и затем отправились гулять по городу – они выпивали в десятках уличных кафе, посещали любимые места экзистенциалистов на Левом берегу, смешивались с уличными цыганскими представлениями на Монмартре, совершили паломничество к дому Бальзака, на могилу Наполеона и в катакомбы. Затем Леон уехал в Копенгаген, а Джим присоединился к своему другу Алану Ронею, который начал свой ежегодный отпуск в Париже примерно неделей раньше.