Нина Берберова, известная и неизвестная

Николай Макеев и Иван Бунин. Лонгшен, 1939 г.

Владислав Ходасевич и Ольга Марголина. Лонгшен, 1936 г.

Берберова. Лонгшен, 1946 г.

Так называемый нансеновский паспорт, выдававшийся Лигой Наций беженцам без гражданства. С этим паспортом, обновленным в феврале 1950 г., Берберова въехала в США.

C А. Л. Толстой. Нью-Йорк, 1951 г. / Murl Barker’s personal collection

Статен-Айленд, Нью Йорк, !955 г. / Murl Barker’s personal collection

Берберова. Нью-Хейвен (Коннектикут). 1960 г. / Murl Barker’s personal collection

С Мурлом Баркером и Рональдом Миллером в джаз-клубе. Нью-Хейвен, 1963 г. / Murl Barker’s personal collection

С Г. А. Кочевицким. Монделло, Сицилия, 1965 г. / Murl Barker’s personal collection

Джодж Кеннан. 1966 г. Фото: Warren K. Leffrer / http://hdl.loc.gov/loc.pnp/ds.07025.

Луис Фишер. 1954 г. / Oregon State Daily Barometer, April 2, 1954 г. / Oregon State University Special Collections and Archives Research Center, Corvallis, Oregon

Роберт Оппенгеймер. 1964 г. Фото: Erling Mandelmann / ETH-Bibliothek Zürich. Com_M13– 0401-0001-0002 / CC BY-SA 4.0

Дома за рабочим столом. Принстон, 1983 г. Фото: Мurl Barker

Церемония вручения Берберовой ее первой почетной докторской степени. Колледж Глассборо (Нью-Джерси), 1980 г. Фото: Мurl Barker

Иосиф Бродский. 1979 г. Фото: Марианна Волкова

Сергей Довлатов. 1983 г. Фото: Марианна Волкова

Андрей Синявский и Мария Розанова. 1983 г. Фото: Марианна Волкова

Юбер Ниссен, основатель и владелец издательства «Actes Sud». Фото: Marie Mandy

Берберова, Юбер и Кристина Ниссен. Принстон, 1986 г. Фото: Murl Barker

Во время визита в Советский Союз в сентябре 1989 г. Выступление в ленинградском Доме писателей. Фото А. Николаева / Из собрания А. Ю. Арьева

Берберова. Париж, август 1989 г. Фото: Sophie Bassouls

После церемонии вручения Берберовой третьей почетной докторской степени. Йельский университет, май 1992 г. Справа – Мурл Баркер. Фото: Ronald Miller

Площадь Нины Берберовой. Арль. Фото: Ирина Винокурова

Улица Нины Берберовой. Булонь-Бийанкур. Фото: Lison Dubreuil

Часть II

Глава 1«Курсив мой»: к истории написания, публикации и рецепции

«Кого выбрать примером? У кого мне учиться?..»

Берберова, как известно, была недовольна, когда «Курсив мой» называли мемуарами. Она настаивала на том, что ее книга – автобиография, и не просто настаивала, но делала все от нее зависящее, чтобы закрепить в читательском сознании именно это жанровое определение. Слово «автобиография» выносится в подзаголовок «Курсива», в первой же фразе первой главы еще раз говорится, что «эта книга – не воспоминания», подробно объясняется, в чем состоит разница между двумя жанрами [Берберова 1983, 2: 28].

К разговору об автобиографиях, и чужих, и собственной, Берберова будет еще не раз возвращаться в «Курсиве». Она обсуждает, в частности, ряд «русских автобиографий», написанных такими непохожими друг на друга авторами, как Н. А. Бердяев, П. Д. Боборыкин, А. Белый, Ф. А. Степун, «фрейлина царицы», В. В. Набоков, а также другими, поименно не названными писателями-эмигрантами. Каждый из этих трудов Берберова сопровождает язвительным комментарием, а потом восклицает как бы в затруднении от избытка: «Выбор велик. Кого выбрать примером? У кого мне учиться? И вот я отвожу всех, прежде меня писавших, никого не помню, никого не приглашаю стоять за моим плечом…» [Там же: 441].

Действительно, никто из перечисленных не был выбран Берберовой в качестве «примера», хотя это, разумеется, не означает, что никакие примеры были ей в принципе не нужны. Но критика, похоже, именно так и расценила эти слова, а главное, приняла их на веру и дальнейших разысканий на этот счет не проводила.

Между тем пример у Берберовой, безусловно, имелся, но был выбран ею не среди русских, а среди французских автобиографий, хотя на первых же страницах «Курсива» она дает отвод и всем французам скопом: «Освобождать себя от последствий буржуазного воспитания (тяжелая задача, которой занимаются вот уже пятьдесят лет во Франции Луи Арагон и Жан-Поль Сартр) мне было не нужно…» [Берберова 1983, 1: 12].

Однако, упоминая Арагона и Сартра, Берберова почему-то умалчивает о еще одном авторе знаменитой автобиографической прозы – Симоне де Бовуар, о которой, казалось бы, ей естественно вспомнить здесь в первую очередь. И потому, что в период работы над «Курсивом» (1960–1966) автобиографические книги де Бовуар – «Воспоминания благовоспитанной девицы» (1958), «Зрелость» (1960) и «Сила обстоятельств» (1963) – были у всех на слуху, причем не только в Европе, но и в Америке. И потому, что опыт де Бовуар прямо пересекался с ее собственным опытом: они обе были профессиональными писательницами, обе были связаны с крупнейшими литераторами своего времени, обе находились в Париже в одни и те же годы, включая годы немецкой оккупации.