НКО. Как устроены некоммерческие организации

Кстати, в Экспертном совете мы ввели взаимную оценку эффективности работы друг друга. Раз в год каждый из членов должен был и про себя высказаться по нескольким параметрам, характеризующим активность, и про других коллег. Сначала все восприняли в штыки: как же так, это будет обидно и т. д. Но потом поняли, что это же не вопрос вендетты, а, скорее, вопрос качества работы. И даже попытки свести счеты или договориться нескольким членам совета между собой, чтобы кого-то «утопить», тоже обречены на провал – участие каждого снивелирует этот негативный фон, а усредненные оценки будут объективными. Ну и поскольку в ЭС предусмотрена ротация, то как раз те, кто попадает под порог отсечения по баллам (а значит, скорее всего, был «молчуном» в общей рассылке весь год), выходят из состава, уступая дорогу новичкам.

Мы в Совете Ассоциации сделали правило консенсуса, чтобы как раз избежать обвинений в том, что кто-то кем-то командует. Сначала все говорили – да ни одного решения не примут, всегда найдется кто-то один несогласный. Но в итоге Совет работает, и они все научились договариваться друг с другом.

Еще один проект – Школа лидеров. Он с разными вариациями не первый год идет и в Ассоциации, и в Сообществе семей. У Сообщества он называется «Мамина школа» и представляет собой гибрид наших летних и зимних школ и школы лидеров для взрослых активистов – Юля Кремнева, сама мать слепоглухого ребенка, самоотверженно проездила с этим проектом половину страны, меняя психологию родителей. У школ лидеров задача простая – дать людям навыки планирования, социального проектирования, работы со СМИ, ведения соцсетей и блогов. По итогам каждого выпуска – защита проектов, которые фонд или Ассоциация берут в проработку. С одной стороны, получается бесплатный продукт креатива с учетом реальных потребностей слепоглухих. С другой – им полезный навык в разработке и реализации какой-то инициативы.

Есть в этой самостоятельности и печальные аспекты. Пару лет назад журнал «Ваш собеседник», который мы как раз отпустили в какой-то момент в самостоятельное плавание (ибо они научились и гранты писать, и работать довольно четко), пал жертвой мошенника. Человек втерся в доверие к Наталье Кремневой, а дальше просто стал вытягивать из журнала деньги: оплачивал поездки и покупки своим родственникам, которых устроил на фиктивные ставки, не сдавал отчетность, выписывал себе премии и т. д. Более того, когда наконец все это вскрылось и мы помогли находившейся в отчаянии Наталье Борисовне его уволить, он запустил судебную тяжбу, пытался выбить компенсации, распространял кляузы о том, как фонд якобы не давал журналу положенные деньги (хотя «положил» он их сам, выставляя нереальные сметы, на которые мы и обратили внимание). Короче говоря, с негодяем-то разобрались, но журнал потом почти год восстанавливался, оплачивал штрафы налоговой, не говоря уже о потраченных нервах пожилого человека и наших сотрудников, принявших живое участие в ее борьбе с этой бедой. Впрочем, был и позитив – журнал в итоге стал вестником Ассоциации и ушел под ее управление.

Возвращаясь к пересмотру стратегии в 2018 году, мы определили комплекс рисков и развилок. Например, неизбежно возникал вопрос: важнее развивать новые технологии или вкладываться в то, чтобы людям были доступны существующие. Забавная история была про технический прогресс. У одной из наших подопечных, которой под девяносто лет, стоял старый слуховой аппарат, основанный на принципе костной проводимости (сигнал отдается в кость, преобразуется в звуковые волны, человек слышит). И она им прекрасно пользовалась, привыкла к нему, пока он не сломался. Пробовали подобрать ей современные слуховые аппараты – не получалось, не воспринимала. Вышли на европейскую компанию-производителя, запросили у них: может, где-то на складе завалялся приемник. Но модель давно уже не выпускается, поэтому и запчастей к ней тоже не найти. Выпросили у них схему этого приемника (какая-никакая, а коммерческая тайна все-таки), думали, разберем и соберем заново, починим. Но тоже не получилось. И вот он парадокс: XXI век, эпоха технического прогресса, куча гаджетов на любой случай жизни, но не можем помочь пожилому человеку, у которого вот эта древняя модель работала, его устраивала, была ему удобной. То ли мы делаем?