НКО. Как устроены некоммерческие организации

В общем, все эти особенности сектора определяют и характер его непростых отношений с органами власти.

Глава 13. Джиар: как построить эффективное взаимодействие НКО и государства

Для начала нужно понять, в чем стороны видят друг друга не так и каковы ключевые проблемы взаимодействия.

Во-первых, у многих НКО существует патологическая боязнь государства и любого регулирования. Если с регулированием проще, это вопрос адаптации управленческих процедур под него (и законодательство, в целом довольно неплохое, как я уже отмечал), то со страхом неясно, что делать. Причем этот страх выливается в две крайности. Первая – не подам руки кровавому режиму. Для многих взаимодействие с государством токсично, причем чем больше происходит политическая поляризация в обществе, тем больший зашквар быть замеченным хоть в малейшем сотрудничестве. Не случайно самые горячие головы регулярно вопрошают: насколько этично брать президентские гранты и другие средства из бюджета. Вторая – это пиетет перед начальством. К нам едет губернатор, поэтому мы должны пасть ниц перед ним и ни в коем случае не испортить ему настроение, озвучив какие-то проблемы. Здесь, как и всегда в жизни, большую роль играет свита начальников, создающая этот образ Гудвина, могучего и ужасного, хотя сам Волшебник Изумрудного города может быть вполне себе милым и открытым к диалогу человеком, который как раз ждет этого честного разговора.

Этот страх усугубляется тем, что НКО постоянно вынуждены ходить по тонкой грани – между правозащитой и политикой. Они ведь работают в интересах своих подопечных, поэтому не могут не стремиться менять законодательство или не отстаивать их права публично.

Но из-за нечеткого определения «политической деятельности» в действующем законодательстве легко попасть под каток борьбы с «иностранными агентами» или других жестких мер, направленных против вмешательства во внутренние дела. Государство пытается четко очертить НКО «красную линию»: занимайтесь социальными проблемами, в политику ни на шаг. Однако контрольно-следовая полоса на этой границе довольно нечетко обозначена.

В итоге страх – это стресс, а стресс отнюдь не лучший помощник в налаживании диалога.

Вторая проблема – большинство НКО совершенно не умеют формулировать свои запросы и предложения. Они видят проблему, они борются с ней, как могут, они хотят, чтобы она исчезла. Но не могут сформулировать конкретные шаги – условно говоря, «инструкции» – для государства. Разложить проблему на элементы и показать Системе, где и как она может вмешаться. Более того, на эмоциях (и часто справедливых) очень тяжело получается предложить спокойный и рассудительный текст, да еще и услышать чиновников.

В-третьих, у НКО есть недостаток средств и времени для ведения профессионального джиара. Нанять специалиста – жалко денег, да и нет свободных. Руководитель организации говорит: «А зачем мне это? Быстрых побед не будет, мороки много». Пока проведешь закон – уйдет 1,5–2 года. Пока изменишь приказ министерства – от 6 месяцев до года. Но если хочешь решать проблемы, то без этого скучного взаимодействия с государством не обойтись. И многие НКО начинают это понимать. Например, насколько хорошо работает юридическая служба Центра лечебной педагогики «Особое детство» – оперативно готовит отзывы к проектам нормативных документов, предлагает свои, успевает даже с сектором согласовать позицию.

Что еще мешает? Отсутствует взаимное доверие. НКО видят в государстве злодея, который в режиме «взбесившегося принтера» выпускает один за другим тупиковые циркуляры, лишь усугубляющие проблему или предлагающие половинчатые решения. Половинчатость позволяет чиновникам избежать ответственности и отложить (или купировать) политические последствия, но в итоге лишь плодит новые и новые трудности. Государство видит в НКО неадекватных агрессоров, готовых стучать кулаком по столу и рвать на себе тельняшку, или нищих с вечно протянутой рукой. НКО все время что-то просят или что-то критикуют – какой смысл им доверять?

Как следствие, стороны не видят полезности друг друга. НКО не верят в то, что можно получить государственную поддержку («да там все куплено и для своих»), а государство до конца не понимает, чем могут быть полезны представители «третьего сектора» (и пытается их приручить скорее по инерции, чем для осознанной эксплуатации в практических целях решения социальных проблем).

Кроме того, сказывается отсутствие общего языка. Язык НКО – эмоциональный и неформатный, они ведь спасают мир. Поэтому и картину той или иной проблемы они рисуют черными мазками – неровными, непонятными без дополнительной расшифровки тафсирами-толкователями из числа джиар-специалистов. А государство говорит сухим языком регламентов, писем и законов. Ему нужны четкие формулировки, употребление понятных, знакомых терминов и прочая когнитивная легкость.