НКО. Как устроены некоммерческие организации

Работают они по принципу кохлеарного импланта – электроды заводятся под сетчатку, картинка с камеры преобразуется в электрический сигнал, он беспроводным образом передается в электроды, они стимулируют клетки, мозг получает импульсы и начинает формировать из них образ. Картинка эта сначала напоминает сломанный телевизор – какие-то хаотичные точки и линии на черном фоне, вспышки и т. д. Но за счет пластичности мозга он адаптируется и начинает из этой сумятицы вычленять нужное, рисовать картинку. Маленький квадратик в 60 пикселей, черно-белое изображение, весьма мутное, но позволяющее человеку определять контуры предметов, собеседников, ориентироваться в пространстве и даже при определенной тренировке читать крупные буквы или цифры. Всего в мире установили более 300 таких имплантов в самых разных странах, а где-то они даже стали частью медицинского страхования (что актуально, ибо стоимость их весьма высока). В итоге слепые люди могли кататься на лыжах и стрелять из лука, более свободно передвигаться по городу (наш Григорий Ульянов, например, постоянно забывал белую трость, потому что она ему уже была не очень нужна). В общем, жить практически нормальной жизнью, вновь увидев свет.

Поскольку мы отслеживаем все технологические новинки (а в какой-то момент даже делали патентный ландшафт, чтоб понять, какие устройства есть на рынке или в ближайшее время появятся), то на «Аргус», естественно, обратили внимание. Вышли вхолодную, через LinkedIn, на владельцев, стали просить их выступить перед российским научным и инженерным сообществом и вообще как-то посмотреть в сторону России. Несколько раз пересекались на конференциях, продолжали выражать нашу заинтересованность. Специально съездили на ведущий мировой конгресс по искусственному зрению в Детройте, чтобы лично увидеть все команды и проекты в этой сфере, существующие на планете. В декабре 2016 года в «Метрополе» в Москве добили своей настойчивостью американцев, они согласились на эксперимент.

Мы себе отмеряли где-то полгода, чтобы получить разрешение, обучить врачей и подготовить все для первой операции. Средства буквально чудом каким-то в последний момент, когда мы уже почти отчаялись, предоставил лично Алишер Усманов, за что ему низкий поклон и благодарность за бескорыстную веру в полезные для человечества технологии.

Несмотря на то что никто особо не возражал против операции и у нас был определенный административный ресурс, преодолеть бюрократические препоны оказалось непросто. Американцы возили экспертов из институтов-оценщиков на свои заводы в Швейцарию. Многостраничного перевода технической документации оказалось недостаточно – потребовалась подпись не вице-президента и финансового директора, а главы компании. Мы долго объясняли, что у финдиректора есть доверенность, просто в Америке ее не оформляют, как у нас, но Росздравнадзор был непреклонен: нам американские и европейские сертификаты не указ, мы стоим на страже здоровья россиян, 300 успешных случаев – это еще не проверенная технология, а подписи должны стоять правильные. Пришлось срочно просить американцев отловить президента Second Sight, подписать у него в Калифорнии документы, по новой отправить их в Нью-Йорк в российское консульство для заверения перевода, а потом экспрессом доставить это в Москву. В итоге ведомство сказало: проводите по индивидуальным показаниям, под свою ответственность, на основе нашего вам письма, что барьеров вроде как нет. Вот сделаете, тогда и дадим официальное разрешение.

Про технические аспекты просто промолчу. Скажу лишь, что американцы хотели «идеального» пациента и «идеальную», соответствующую их стандартам (по оборудованию и врачам) клинику, и процессы отбора, сертификации и т. д. тоже съели уйму усилий.

Операция прошла успешно. Наш «бионический Гагарин» – Григорий Ульянов из Челябинска, который больше двадцати лет был тотально слепым, а еще и обременен двумя слуховыми аппаратами (немыслимая, беспрецедентная история для Second Sight), стал видеть. Узнал жену и дочь, стал героем телеэфиров, его жизнь заиграла новыми яркими красками. Это, кстати, не метафора – он каким-то образом стал различать цвета. Это технически невозможно, но мозг иногда творит чудеса. Помню, стоим с ним в студии у Елены Малышевой, а он говорит условно:

– Какой красивый голубой фон у стен!

– Григорий, да ладно. А пол какого цвета?

– Зеленый…

– Как ты это видишь? Изображение же у прибора черно-белое!