Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

До встречи (второй) с Эмили и после годового духовного путешествия, вернувшего меня в лоно моей религии, я участвовал в международных еженедельных собраниях, которые мы с друзьями называли Духовными беседами. Мы собирались каждый воскресный вечер, чтобы поговорить о настоящем — о том, что принесло нам боль, что случилось в нашей жизни, как мы грустим и радуемся и как можем послужить обществу. Концепция этих вечеров основана на учениях бахаи и идее, что каждый человек — желанный гость и его чувства ценятся независимо от того, кто он и во что верит. Мы страстно желали и искали того, чего, как нам казалось, не хватало нашим отношениям внутри голливудского сообщества и в мире в целом. Мы открыто разговаривали о своих внутренних конфликтах, делились жизненными историями, и таким образом эти собрания дали старт моей будущей работе над собой и собственными комплексами, показали мне силу отношений и близости, существующих вне сексуального контекста. Еще не зная, как это называется, я понял: эти собрания помогли мне почувствовать себя неодиноким. Такова сила веры и связей между людьми. И я вижу в этом основу для излечения и роста, и из-за этого, в частности, моя книга так важна для меня. Я хочу, чтобы люди, особенно мужчины, знали: они не одиноки.

Так как же нам, мужчинам, обрести глубокие и осмысленные отношения, когда нам внушают, что мы должны отречься от сердца и думать либо головой, либо головкой и никак иначе? Ответ будет разным для каждого из нас, но я продолжу рассказывать свою историю — приглашая вас рассказать вашу. Первое, к чему я возвращаюсь снова и снова, — это понимание, что мы не одиноки в наших мыслях, в опыте, в навязанном поведении и в стыде. Я, как и вы, не единственный школьник, неуверенный в собственном взрослеющем теле. Не единственный мужчина, ощущающий несовершенство своего взрослого тела. Не единственный на свете парень, получивший все свои знания о сексе из порнографии и использующий эти знания для того, чтобы объективировать и ранить себя и окружающих.

Я искренне верю: если бы мы вдруг осознали свой сексуальный опыт, а также те переживания и то социальное давление, которые его сформировали, если бы мы сумели быть полностью честными с самими собой, понимали бы, какое поведение нам навязано, какие раны мы в себе несем, мы обнаружили бы, что тащим весь этот багаж с собой в постель.

Благодаря нашим еженедельным встречам я начал культивировать в себе честность и полную прозрачность перед друзьями и в результате ощутил свободу, приходящую с уязвимостью и близостью. Я стал понимать, как могу работать с собственным стыдом, зная, что он уменьшится, если я перестану молчать о нем. Я изучал практики общения, ответственности, слушания и открытости. Учась оставаться собой в компании друзей и испытывая силу межличностных связей, возникающую вследствие этого, я приобрел важный опыт для своих будущих отношений. Я даже помню чувство наивной гордости, вызванное мыслями, что я готов к отношениям больше, чем когда-либо в своей жизни. Я прекрасно понимал: человеку всегда есть куда расти, однако мне все-таки казалось, что я здорово вырос и теперь могу освободиться от боли, которую из-за своей неуверенности испытывал в детстве и в подростковом возрасте (вижу, как вы смеетесь…).

Конечно, когда я встретил Эмили и безумно влюбился в нее, свобода, вроде бы недавно обретенная, оказалась далеко не такой завершенной; все это возвращалось с грохотом и ревом, но в этот раз у меня в голове словно зажглось неоновое табло, призывающее меня оставаться включенным, продолжать работать и не закрывать глаза на происходящее. Оно светило настолько ярко, что довольно скоро Эмили это заметила. Фактически в момент нашей первой физической близости она внезапно остановилась, и еще до того, как я смог притормозить и спросить, что она чувствует, мое сознание затопили прежние мысли. Мозг включил старую пластинку: ей не нравится то, что она видит или ощущает; я недостаточно хорош; ей нужен кто-то покрупнее, поуспешнее, поувереннее; кто-то поумнее и посексуальнее; тот, кто будет в большей степени мужчиной, чем я. Все кончено.

Ничто из этого не соответствовало действительности. Эмили остановилась, потому что она знала о моих убеждениях и о моей вере. Она оказала мне честь, и это кардинально отличалось от моего опыта с первой подругой. Ранее мы откровенно говорили о сексе и вере, и она, хотя еще и не вполне поняла, услышала, что я хотел попробовать удержаться от секса до свадьбы. Эмили остановилась из уважения ко мне, моему телу и моему сердцу — история эта, конечно, более сложная, но я оставлю ее для следующей книги (или пусть Эмили сама поделится ею, если захочет). До той минуты все, что составляло суть моей неуверенности, использовалось в отношениях против меня, моей мужественности и в конечном счете моей ценности как партнера и как мужчины. Эмили же использовала это для того, чтобы лучше узнать меня, чтобы любить во мне такого мужчину, каким я был и каким стремился стать. Человека, которым я и являюсь.