Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Интересный факт, которым со мной поделился доктор Оливардия. Когда фигурка солдата G. I. Joe[9]

впервые появилась в продаже в 1974 году, он имел такие пропорции: рост — метр семьдесят пять сантиметров, обхват талии — почти восемьдесят сантиметров, обхват груди — метр, а окружность бицепса — пятьдесят сантиметров. Мощный и мускулистый, да, но все еще достижимый идеал, чьи параметры недалеки от моих. Перенесемся в 2002 год и увидим: рост G. I. Joe — все еще метр семьдесят пять, но талия ужалась до семидесяти одного сантиметра, грудь раздулась до метра двадцати семи сантиметров, а бицепсы выросли до пятидесяти шести сантиметров, стремясь догнать в объеме талию. Будь он реальным человеком, он не смог бы дотянуться до собственного плеча, не говоря уже о выполнении специальных миссий по спасению планеты. Представьте, какой прикольный эпизод «Южного парка» можно было бы снять! G. I. Joe спускается на парашюте, чтобы обезвредить бомбу, но не может достать инструмент, закрепленный у него на спине за поясом, потому что ему мешают бицепсы!

На самом деле я думаю, что во всем виноват Том Хинтнаус. Вы знаете, кто это? Все в порядке, я прежде тоже о нем ничего не слышал. Доктор Майкл Киммель, которому сейчас под шестьдесят, рассказал мне о Томе и о влиянии, которое тот оказал на мужчин по всей стране во времена, когда Киммель был моложе. Том — бразилец по происхождению, бывший прыгун с шестом, известный, помимо прочего, тем, что снимался в 1982 году в рекламе нижнего белья Calvin Klein. По словам доктора Киммеля, в тот день, когда рекламные щиты с Томом появились в разных городах страны, американские мужчины всех возрастов внезапно «поняли», как выглядит идеальное мужское тело. И начали сравнивать себя с ним. Не в свою пользу.

Я родился уже во времена расцвета этой культуры — всего через два года после появления той рекламы. И никогда не видел другого мира.

МУСКУЛЫ, СОЦИАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ И МАСКУЛИННОСТЬ

«Где же твой пресс?» За этим вопросом следовал подростковый смех, который я, как режиссер, показал бы в замедленной съемке, сверхкрупным планом — такой заторможенный, почти злодейский хохот, вылетающий изо ртов моих якобы друзей. Эти четыре слова, сказанные, чтобы поддразнить, возможно, впервые заставили меня сознательно уравнять мышцы и мужественность. Я был увлечен Ван Даммом и Сталлоне и еще в четыре года просил родителей купить мне побольше шпината, чтобы нарастить мускулы, как у моряка Попая, примером мне служили парни из телевизора, герои мультиков и фильмов. В реальной же жизни я соревновался с теми и против тех, кто теперь смеялся надо мной. Идея проста: если у меня нет мышц, у меня нет и мужественности; если мышцы не соответствуют, то и я не соответствую. Представление о мускулатуре как о барометре нашей мужественности часто называют «комплексом Адониса». Подкрепляемый мужскими фитнес-журналами и индустрией развлечений (в том числе порнографией), в наше время он превратился в способ зарабатывания денег и приобретения авторитета в соцсетях. Еще до того, как мальчик впервые откроет журнал о фитнесе или зайдет в Instagram^◊, он многократно впитает ту же идею, которую они готовы ему предложить: в ситуации, когда слишком полные или слишком худые мальчики и девочки стоят в стороне на уроке физкультуры; когда в кино любимый супергерой надирает всем задницы и получает девушку; когда он видит, как девушки смотрят на вышеупомянутого героя. Подсознательно с юного возраста мы получаем эти сообщения: слишком толстый = медленный и ленивый, слишком тонкий = маленький и слабый, девочка = не мальчик, следовательно, слабая… Список бесконечный.

Как мы уже отмечали, в нашей культуре часто придается большое значение мужским физическим качествам, и это значит, что мы придаем большое значение физической форме и мускулатуре, видя в них мерило мужественности. Трагично, что в результате мы меньше ценим или вовсе не ценим мужские тела, выходящие за рамки наших критериев силы и выносливости. Вероятно, чаще всего с этим сталкиваются мальчики, которые считаются чрезмерно полными, а также те, кто принадлежит к сообществу инвалидов, — именно они подвергаются безжалостным издевательствам и насилию.