Новая мужественность. Откровенный разговор о силе и уязвимости, сексе и браке, работе и жизни

Ведь это классно, правда: врожденное стремление к укреплению своего тела, которое позволит оберегать любимых, особенно жену? Недавно я имел честь беседовать с доктором Сьюзан Брайсон, известным профессором в области этики и человеческих ценностей из Дартмута, и она раскрыла мне более глубокий смысл этой концепции, настолько привычной, что большинство мужчин считают ее нормальной.

У доктора Брайсон есть особый взгляд на то, что это такое — потребность в мужской защите. Однажды утром она прогуливалась по району, по которому ходила много раз прежде, и за ней увязался ее сосед: он изнасиловал ее, избил булыжником и оставил умирать у ручья. Ее путь к восстановлению был долгим и медленным, и до сего дня ее терзают психологические и физические последствия того нападения. Брайсон издала книгу под названием Aftermath: Violence and the Remaking of Self («Последствия: насилие и преобразование себя»), чтобы помочь другим, научить тех, кто прошел через подобное, восстановиться эмоционально и физически. Выслушав ужасающую историю доктора Брайсон, я не нашел слов. В моей голове пронеслось множество мыслей, но всё, что я мог, — так это извиниться перед ней от имени всех мужчин. Как я упоминал ранее, всю свою жизнь я стремился к принятию собственным гендером, но в тот момент он вызывал у меня отвращение, я ощущал себя преданным. Извиняясь, я не мог побороть бурлящее во мне чувство — я хотел бы быть мужчиной, который оказался бы там и защитил ее. Я представлял, как ловлю злодея на месте и избиваю его до полусмерти. Я воображал себя героем, который мог бы спасти ее от двадцати пяти лет эмоциональных и физических страданий, ночных кошмаров и страха просто быть женщиной в этом мире. Мое тело напряглось, и я заметил, что непроизвольно сжал кулаки, хотя в целом оставался более-менее спокойным и собранным. Я извинился за то, что она как женщина не может даже просто выйти на утреннюю прогулку, не рискуя при этом, — а с этим ощущением живут слишком многие женщины. А позже, в разговоре, когда я сказал доктору Брайсон о желании уметь защищать свою жену от возможных нападений — вроде того, которому она подверглась, — она вздохнула, посмотрела на меня так, будто могла видеть насквозь, и ответила с нажимом: «Я мать — и у меня есть защитный инстинкт по отношению к детям, — однако женщины не должны нуждаться в том, чтобы мужчины защищали их от других мужчин. Это связано с идеей, будто женщина не совсем человек, не вполне ценный или уважаемый член общества, а потенциальная добыча для мужчин, из-за чего другие мужчины вынуждены ее защищать. Я не хочу находиться под защитой. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Я хочу спокойно ходить по улице, ничего не опасаясь». Если раньше я не знал, что сказать, то теперь я и вовсе был растерян. Ее слова потрясли меня. Как я умудрился дожить до тридцати четырех лет и ни разу не услышать подобного? И тут меня осенило. Мое желание быть большим и сильным, мои инстинкты защитника и гнев в ответ на ее историю — это просто реакция. А вдруг наше желание и потребность быть сильными, чтобы защищать наших женщин, — это реакция на тот факт, что мы не сделали и не делаем достаточно для предотвращения насилия, направленного против них? Что, если наша физическая сила — это просто попытка справиться с большой проблемой при помощи изоленты? Проблемой, которая давно существует в нашей культуре — и касается мужественности в целом. Проблемой, которая привела меня к написанию этой книги. Если мы стараемся стать больше и сильнее, если мы осваиваем навыки самообороны и выживания, если мы покупаем оружие, чтобы оберегать семьи от вторжений, приобретаем для своих женщин и девочек перцовые баллончики, предлагаем проводить их вечером до машины, то вполне вероятно, черт побери, что мы опоздали. Работа по охране любимых женщин должна начинаться с нас самих, а потом — с наших знакомых мужчин. Доктор Брайсон абсолютно права: женщина не должна нуждаться в мужской защите.

Я так привык считать, будто уметь защищать женщину при помощи физической силы — моя обязанность, что причислял это к хорошим навыкам и не задумывался, насколько это проблемная тема, не осознавал, какой груз несут женщины, когда мы, мужчины (даже лучшие из нас), боремся за власть и соревнуемся друг с другом во имя их безопасности. Итак, давайте начистоту, парни. Приятно иметь возможность проводить женщину до ее машины или знать, что вы способны надрать задницу другому парню, который нападет на нее или нарушит границы, так? Вечная мужская фантазия (в том числе моя) — о защите и спасении любимой, и эта фантазия, несомненно, в большей степени о нас, а не о женщинах, которых мы якобы должны защитить. Нам следует задать себе серьезный вопрос: делаем ли мы это для них или каким-то извращенным, неосознанным образом преследуем свои цели?