Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Отцы, как правило, не очень хорошо приспособлены к полноценному уходу за младенцами. Тем не менее некоторые из них при разводе неохотно уступают матери свои «права собственности», даже если мать является куда более очевидным выбором ребенка, а у отца мало времени или возможностей для надлежащего воспитания детей.

Учитывая довольно большое число разводов, в том числе и пар с детьми, можно ожидать, что суды по опеке будут завалены спорами, которые физически трудно успевать разрешить. На деле же ситуация не настолько критичная. К счастью, большинство разводящихся пар с детьми состоят из двух достаточно зрелых людей, способных самостоятельно решать вопросы, связанные с графиком встреч, питанием, медицинскими и образовательными потребностями ребенка и юридическими нюансами. Они, как правило, проявляют гибкость и демонстрируют взаимное уважение к стилю воспитания, правам и привилегиям друг друга. Таких родителей не встретишь в судах по опеке – вместо этого они прекрасно решают все свои вопросы сами.

В суды по опеке приходят другие родители. У каждой такой пары имеется хотя бы одна серьезная проблема, касающаяся их детей, которую невозможно решить без вмешательства суда. Хотя Толстой напоминает нам на первой странице «Анны Карениной», что «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», в действительности дела об опеке бывают трех основных видов. Есть пары, в которых отец заслуживает опеки больше, потому что мать плохо справляется с этой задачей; есть пары, в которых мать заслуживает опеки больше, потому что отец плохо справляется с этой задачей; и есть более редкие случаи, когда оба родителя не справляются, и не может быть найдено адекватного решения, кроме как лишить их родительских прав или, если дети достаточно взрослые, а родители могут себе это позволить, отправить их в школу-интернат. У меня есть определенный опыт в этом вопросе, потому что я выступал в качестве свидетеля-эксперта во многих спорах об опеке и помогал принимать решение о достоинствах того или иного родителя. Иногда суд назначал меня для оценки обеих сторон. У каждого из участников процесса есть адвокаты, свидетель-эксперт, назначенный судом психиатр или психолог, юристы, а иногда и сотрудники службы опеки. Судебные издержки, как вы догадываетесь, довольно высокие, и многое зависит от финансовых возможностей родителей. Богиню правосудия традиционно изображают с повязкой на глазах, обеспечивающей беспристрастную справедливость, однако по моему опыту порой ее ослепляет не темная ткань, а чек, выписанный одним из родителей. Богатый родитель может позволить себе самых лучших и энергичных адвокатов, самых престижных экспертов, что иногда позволяет ему состряпать радужную картину, способную произвести впечатление на судью или присяжных. Порой адвокаты более обеспеченного родителя подают одно за другим ходатайства, тем самым истощая ресурсы другого родителя, вынужденного в итоге отказаться от претензии на опеку.

За последние четверть века я участвовал в рассмотрении более 50 дел об опеке, в основном касающихся родителей из северо-восточных штатов, реже – из южных штатов или с западного побережья. Я изучил результаты этих дел, чтобы определить, как часто побеждал более достойный родитель и как часто – менее достойный. Безусловно, в таком подходе есть доля субъективности. Не все согласятся с моим мнением, и суд иногда не соглашался. Я приведу здесь несколько примеров проблемных дел в надежде, что читатель сможет понять, как я пришел к сделанным мною выводам. Я разделил все эти дела на шесть категорий.

Как можно судить по данным моей выборки, менее достойный родитель одерживал победу примерно в двух третях случаев. Если опустить восемь случаев разделения опеки, то менее достойный отец выигрывал дело об опеке в половине случаев. Это весьма обескураживает, поскольку, как мы увидим, для некоторых из этих мужчин фраза «менее достойный» является эвфемизмом. Некоторые из них были педофилами[1034], чье богатство и власть позволили им получить доступ к своим детям, в котором им явно должно было быть отказано.