Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Современные формы зла, не связанные с насилием, включая комментарий к делам об опеке над детьми и судам, в которых они рассматриваются

Когда мы размышляем о зле, наш разум обычно обращается к актам насилия – похищениям, изнасилованиям, убийствам и пыткам, – особенно если им предшествует планирование, обдумывание или, как это называется в праве, злой умысел[1032]. Вместе с тем существуют и другие действия ненасильственного характера, которые настолько серьезно нарушают социальные нормы или оказывают столь неблагоприятное психологическое воздействие на других, что они вполне могут рассматриваться в обществе как зло. Примером может служить инцест, даже в тех редких случаях, когда жертву уговаривают дать «согласие». Во многих современных делах об опеке мы часто сталкиваемся с тем, что один родитель поступает назло другому, тем самым противореча интересам ребенка. Многие примеры в этой главе будут посвящены ситуациям, в которых все сложилось ужасающе неправильно в юридических вопросах, связанных с опекой, приемными семьями, разводами и сексуальными домогательствами, когда не только уровень несправедливости, но и уровень боли, причиненной пострадавшей стороне, можно назвать злом. Все эти случаи вращаются вокруг разлада в интимных отношениях: худших вещей, которые могут произойти между партнерами до брака, во время брака, после расторжения брака или в случаях, когда родители не состоят в браке, но часто вступают в озлобленные конфликты. Чаще всего споры об опеке возникают после развода – за исключением менее распространенных случаев смерти одного из родителей – и в наши дни, в эпоху «нового зла» они случаются чаще, чем в прежние времена.

Беспорядок в судах по делам опеки

Природа, поставив во главу угла сохранение вида, подстроила все так, что для зачатия нужно минут 20, и оно часто приносит удовольствие, в то время как воспитание детей у нашего вида занимает порядка 20 лет. Наслаждение при этом не гарантировано. Споры об опеке над детьми являются свидетельством этого дисбаланса. Многие пары приходят в суды по опеке, получив удовольствие от размножения, но при этом пожалев о некогда данном у алтаря обещании быть вместе «и в горе, и в радости». Как правило, они ищут возможность общаться с детьми и в первую очередь хотят, чтобы они получили надлежащее воспитание и образование. Парадоксально, но в таких спорах оба родителя часто испытывают сильную привязанность к своим детям, несмотря на растущую с годами неприязнь или даже лютую ненависть друг к другу. Это же касается и менее распространенной ситуации, когда распадаются отношения вне брака и ребенок становится пешкой в уродливой игре под названием «право собственности».

Много лет назад – хотя еще на моем веку – когда развод был редкостью, у судов по делам об опеке, вероятно, было мало работы. Число разводов в Соединенных Штатах начало расти только в середине прошлого века, достигнув пика в 1960-х годах, когда распадался почти каждый второй брак, но в последнее время оно немного снизилось. В начале XX века многие люди относились к своим религиозным убеждениям более серьезно, чем сейчас. Развод не приветствовался некоторыми религиями и запрещался другими. Как мы уже отмечали, феминистское движение, ставшее главной общественной силой в 1960-х годах, дало женщинам, которые подвергались издевательствам, насилию и другим видам жестокого обращения со стороны своих мужей, право расторгнуть брак. Кроме того, они получили доступ к противозачаточным таблеткам и другим средствам контрацепции. Теперь женщины реже вступали в нежеланный брак из-за незапланированной беременности, а также тщательнее планировали семейную жизнь и количество детей. Это было положительным изменением. Проблема заключалась в том, что некоторые мужчины восприняли свободу женщин, которыми они «обладали», в штыки. Если они и могли смириться с тем, что женщина перестала быть их «собственностью», то дети определенно «собственностью» оставались – по примеру семей в некоторых исламских странах, где дети «принадлежат» своим отцам и возвращаются на их попечение в случае развода. Мужская гордость и сила в таких случаях представлялась важнее фактического отцовства, которое в лучшем случае было сомнительно, поскольку во времена, предшествовавшие ДНК-анализу, единственными мужчинами в мире, которые могли быть абсолютно уверены в том, что их дети действительно являются отцами своих детей, были османские султаны, чьи гаремы – по сути, золотые клетки – состояли из девочек, захваченных до наступления половой зрелости и охраняемых евнухами другой расы[1033]. Во многих делах об опеке значительную роль играет гордыня мужчин.