Новое зло. Особенности насильственных преступлений и мотивации тех, кто их совершает

Несколько лет назад я получил письмо от мужчины из штата Иллинойс, который спрашивал, не могу ли я помочь ему в сложной ситуации. У него и его жены были 11-летний сын и 13-летняя дочь. Жена стала подозревать его в неподобающих действиях сексуального характера в отношении их дочери. Она оказалась не в состоянии предоставить суду ничего, что имело бы доказательную силу с точки зрения закона, но это не значит, что она не пыталась. Он обнаружил, что она прятала магнитофоны по всему дому, под кроватями, в шкафах и за стеклянной посудой в кухонных шкафах, чтобы любые его звуки, шаги и так далее могли быть записаны на пленку, тем самым подтвердив ее подозрения. Несколько недель отрицательных результатов не рассеяли ее тревоги. По-прежнему продолжая его подозревать, она отвезла свою дочь в отдаленный мотель, куда заселила ее под вымышленным именем. Их объявили пропавшими без вести, так как их местонахождение было неизвестно. В конце концов они вернулись, после чего мать подала на развод. Отец, знакомый с моей книгой «Пограничные синдромы», связался со мной. Он попросил меня встретиться с его семьей, чтобы определить, есть ли у его жены пограничное расстройство, и в любом случае помочь унять ее страхи, а если получится, наладить их отношения. Я провел несколько дней, беседуя с обоими родителями и обоими детьми. Из разговоров с каждым из них я узнал, что отец, владелец скромной городской аптеки, никогда не прикасался к своей дочери, что дочери было очень комфортно со своим отцом и она понятия не имела, почему мать так хотела ее спрятать. Оба ребенка были общительными и хорошо учились в школе, ни один из них не демонстрировал никаких признаков эмоционального дистресса. Ситуация с матерью была совершенно иной. Когда она была подростком, ее изнасиловали три старших брата. Она попыталась рассказать о случившемся отцу, но он высмеял ее за то, что она посмела обвинить их в чем-то подобном, и встал на сторону братьев. Этот случай был не единичным, в результате чего у нее развилось хроническое недоверие к мужчинам. С каждым годом их супружеской жизни ее подозрения нарастали, достигнув кульминации в виде бредовой убежденности в том, что, когда ее дочь достигнет того же возраста, в котором ее впервые изнасиловали братья, история повторится, и она не обращала внимания на то, что ее муж психологически и в своем повседневном поведении совершенно не походил ни на одного из ее братьев. В немецком языке есть одна любопытная метафора, описывающая человека, которому удается преодолеть прошлые травмы: über seinen eigenen Schatten zu springen – «перепрыгнуть через собственную тень». Что ж, ей этого сделать не удалось. Вместо этого она настояла на разводе, хотя и признала, что ее страхи, вероятно, были преувеличены. После этого дети жили с отцом, который поддерживал со мной связь все эти годы и дал мне знать, что у обоих в жизни все было хорошо. Тем не менее даже этот пример ложного обвинения отца в растлении дочери, единственный, с которым мне довелось столкнуться лично, не был продиктован какими-то скрытыми мотивами, например жадностью. Вместо этого он стал результатом того, что мать боялась повторения своей ужасной истории.

Более достойный опеки отец теряет право на опеку