Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Действительно, в российской истории можно найти прецеденты сжигания опасных преступников. По-видимому, подобное отношение не было чуждо и некоторым другим большевикам. Об этом свидетельствуют, в частности, события, связанные с едва ли не самым громким антибольшевистским преступлением послереволюционной поры — покушением на Ленина, произошедшим 30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Москве. Анархистка и эсерка Фанни Каплан, признанная виновной в покушении, была расстреляна прямо у стен Кремля. По некоторым сведениям, комендант Кремля Павел Мальков, приводивший приговор в исполнение, и поэт Демьян Бедный, присутствовавший при расстреле, по-видимому, в поисках поэтического вдохновения, поместили тело Фанни Каплан в железную бочку, облили бензином и подожгли709. Конечно, этот своеобразный способ избавиться от тела Фанни Каплан сложно сравнить с кремацией в печи крематория. Решение Малькова можно интерпретировать как желание полностью, дотла уничтожить даже мертвое тело человека, поднявшего руку на вождя мирового пролетариата. Такая трактовка вполне согласуется с традицией сжигать тела особенно опасных преступников.

Другой, не менее показательный случай — посмертная судьба генерала Л. Г. Корнилова. Главнокомандующий Русской армией, предводитель вооруженного антибольшевистского восстания в августе 1917 года, командующий Добровольческой армией, Корнилов был убит под Екатеринодаром (Краснодар) 31 марта (13 апреля) 1918 года. Спустя два дня он был похоронен в 40 километрах от города в немецкой колонии Гнадау. На следующий день после похорон Добровольческая армия отступила, и колония перешла под контроль большевиков. По информации, собранной Особой следственной комиссией по расследованию злодеяний большевиков, тело Корнилова было вырыто из могилы, предано поруганию, после чего было принято решение сжечь останки: «Наконец, тело было привезено на городские бойни, где его сняли с повозки и, обложив соломой, стали жечь в присутствии высших представителей большевистской власти. Языки пламени охватили со всех сторон обезображенный труп; подбежали солдаты и стали штыками колоть тело в живот, потом подложили еще соломы и опять жгли. В один день не удалось окончить этой работы: на следующий день продолжали жечь жалкие останки; жгли и растаптывали ногами»710.

Несомненно, поступок Малькова, как и ожесточенная расправа с телом генерала Корнилова, вполне могут трактоваться как личная инициатива. Однако эти случаи далеко не единственные. Согласно исследованиям правозащитного центра «Мемориал», именно Донской крематорий в Москве стал местом сожжения значительной части репрессированных и расстрелянных в Москве в 1930-е годы. Днем в крематории проходили «статусные» советские похороны. В течение 1930-х годов здесь с почестями закончили свой земной путь Серго Орджоникидзе, С. М. Киров, В. В. Куйбышев, М. Горький, М. И. Ульянова, В. П. Чкалов, Н. К. Крупская, Юрий Ларин, А. Д. Цюрупа, Клара Цеткин, В. В. Маяковский и многие другие. В этот же период здесь были сожжены расстрелянные по обвинениям в самых злостных контрреволюционных деяниях Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, М. Н. Тухачевский, И. П. Уборевич, И. Э. Якир, А. С. Енукидзе, В. К. Блюхер, П. П. Постышев, И. Э. Бабель, М. И. Кольцов, В. Э. Мейерхольд, Н. И. Ежов, а позже и Л. П. Берия. Хотя пик такого рода сожжений приходится на 1937-1938 годы, первые из них фиксируются уже в 1934 году, а последние — в 1953-м711. В общей сложности, согласно данным проекта «Открытый список», в Донском крематории было кремировано 4858 тел репрессированных. По данным проекта «Бессмертный барак» — 5068 тел712. Для сравнения: на расстрельном полигоне Коммунарка было захоронено 4462 тела, а на Бутовском полигоне — более 20 тысяч тел713. Таким образом, Донской крематорий занимал второе место по числу захоронений расстрелянных в Московском округе. Вопрос о том, как может быть интерпретирована эта практика, несомненно, заслуживает отдельного рассмотрения.

Ил. 27. Катафалк и похоронная процессия. Москва, южный портик храма Воскресения Христова, 1937 г. Из личного архива автора По мнению некоторых исследователей, основной целью ночных кремаций было сокрытие следов преступлений советского режима. В пользу этого обстоятельства говорит в первую очередь тот факт, что сжигания производились ночью. Кроме того, на допросе после своего ареста в 1941 году директор крематория И. И. Нестеренко утверждал: «...после сжигания пепел расстрелянных участников процессов мною лично закапывался в специально отведенном месте во дворе крематория... Об этом, кроме меня, никто не знал и знать не мог, так как закапывание производил сейчас же после сжигания лично я один»714. Действительно, прах расстрелянных захоранивался в большие ямы — общие могилы невостребованных прахов, найти которые позже, уже в эпоху перестройки, оказалось совсем непросто.