Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Понимая постоянное очищение от прошлого как путь в будущее, к созданию нового мира и нового человека, большевики в то же время парадоксальным образом остаются носителями крайне архаичных практик. Принципиальная важность концепта чистоты для раннесоветских идеологов позволяет нам рассматривать эти практики в контексте идей Мэри Дуглас о категориях «чистого» и «нечистого» как важнейших культурных константах. С точки зрения М. Дуглас, важнейшей функцией «чистого» и «нечистого» в культуре является выстраивание и поддержание социальных структур; те или иные ограничения, которые накладывает на нас представление о «нечистоте» как о том, что находится «не на месте», направлены в первую очередь на поддержание устойчивости социальной системы717. Для большевизма как политического течения и как государственной практики идея чистоты имела исключительно важное значение718. Партийные чистки, проводившиеся на разных уровнях регулярно начиная с 1921 года и до конца 1930-х годов, постепенно становятся едва ли не основным большевистским ритуалом, рекурсивной практикой, которая находит свой закономерный итог в партийных чистках 1937 года, более известных как Большой террор. Чистка партийных рядов предполагала избавление партии от всего, что, в терминологии М. Дуглас, «находится не на месте», от тех, кто сознательно или в силу заблуждений уклонился от линии партии, чье поведение не соответствует требованиям, предъявляемым к коммунистам, от тех, кто «примазался» к партии для достижения своих личных целей или для подпольной контрреволюционной деятельности. Проблема очищения партии, определения и отделения тех, кто не является настоящим большевиком, становится основой формирования нормативной советской субъективности, с одной стороны, и поддержания нового социального порядка — с другой719.

Ил. 29. «Биоразнообразие могильной фауны». Таблица из брошюры Г. Бартеля «Кремация». М., 1925

В то же время идеи чистоты и постоянного очищения себя выходили далеко за пределы партийной жизни большевиков. Как было сказано выше, именно изменившееся отношение к чистоте и скверне, исходящей от тела умершего, становится отправной точкой модерного кремационного движения. Идея чистоты, столь важная для кремационного движения в целом, сохраняет свое первостепенное значение и для советских кремационистов. Идея чистоты кремации, однако, выходила далеко за рамки чисто санитарного аспекта чистоты.

Одним из центральных вопросов раннесоветского кремационного дискурса является вопрос преодоления телесности. Кремация становится технологией, которая может оградить тело от всех скатологических деталей процесса гниения. Брошюры, пропагандирующие кремацию, очень подробно описывают процесс разложения и гниения трупа, как именно и в каком порядке насекомые съедают части тела.

Каждому лицу при взгляде на умершего бросаются в глаза те резкие изменения, которые происходят на теле и лице усопшего вскоре же после прекращения жизни, не говоря уже о распространяемом неприятном и тяжелом трупном запахе.

Чем вызваны эти изменения и в чем их причина?

Дело в том, что с прекращением сердечной деятельности и омертвением всех органов, фактически не вся жизнь в организме человека остановилась и прекратилась. Действительно, научно доказано, что в кишечнике, например, продолжается жизнь и деятельность микроорганизмов, которые и выделяют ферменты, вызывающие эти хорошо всем знакомые первые признаки разложения. Им помогают своей работой так называемые клеточные аутолитические энзимы. Затем в земле этот процесс гниения органических веществ, сопровождаемый выделением дурнопахнущих газов (вследствие разложения без доступа кислорода), продолжается. <.. .> В этот период гнилостные бактерии проникают в ткани и полости тела, как уже было сказано, из кишечника. <...> Есть и еще один крайне любопытный фактор, предназначенный для разрушения организма трупа. Это — могильные насекомые. Нужно указать, что особенно любопытным и интересным в этом вопросе является не сам всем хорошо известный факт появления в могиле на трупах насекомых, жуков, клещей и т. д., а та поразительная закономерность, то остроумное распределение ролей и та организация и задачи, которые выполняются нижеприведенными представителями могильной фауны (т.-е. животного царства). <...> Итак, мы видим, как у каждого из описанных видов насекомых имеется определенное и твердо установленное временем задание по разрушению и постепенному уничтожению трупа и как один вид приходит на смену другому для продолжения той же цели. Обращаем внимание читателя еще и на то, что в первые еще часы по прекращении жизни, наша всем хорошо знакомая домашняя муха («musca domestica») успевает положить в доступные ей места яички, которые превращаются в личинки и вот эти то личинки и начинают свою разрушительную работу. Вообще из приведенных в таблице насекомых большинство производит, как, например, муха, предназначенную работу в виде личинок, а не в виде взрослого насекомого720.