Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Ряд обстоятельств, однако, заставляет усомниться в вышеупомянутой трактовке ночных кремаций. Во-первых, число кремированных было столь велико, что должно было потребовать огромных затрат на сжигания. Еженощные кремации предполагали постоянный расход угля, который невозможно было бы скрыть от наблюдательных сотрудников крематория. Кроме того, не вполне понятно, зачем нужно было затрачивать такие колоссальные средства на кремацию «врагов народа». Опыт полигонов Бутово и Коммунарка свидетельствовал о том, что проблему можно решать проще, быстрее и дешевле. Даже при обычных, торжественных кремациях их себестоимость всегда была значительно выше захоронения в землю в индивидуальных могилах. Конечно, при захоронении в коллективных могилах разница в стоимости погребений была еще выше. Копали ли осужденные на расстрел рвы сами или это делалось при помощи машин, во всех случаях это было сопряжено с меньшими затратами, чем сжигание тел в крематории. Во-вторых, свидетельство Нестеренко, полученное на допросе, кажется не более реалистичным, чем признания бывших лидеров большевиков в шпионаже и подготовке терактов в 1936-1938 годах. Сомнительно, чтобы Нестеренко был в состоянии один проводить по 15-30 кремаций за ночь, работая одновременно и за истопников, и за грузчиков, а в дневное время исполнял обязанности директора крематория. И в-третьих, такая острая потребность засекретить операцию выглядит сомнительно уже потому, что значительная часть кремированных была осуждена на расстрел на показательных процессах разного уровня, а приговоры были широко известны, поскольку печатались в газетах. Кроме того, число расстрелянных, которые были захоронены на расстрельных полигонах в Подмосковье, а не кремированы, всё же было в разы больше, и сокрытие части расстрелов путем кремации тел убитых вряд ли могло существенно изменить ситуацию.

Ил. 28. Кладбищенская ограда со звездой. Из личного архива автора Могло ли за этим стоять что-то еще? Существует ли иное рациональное объяснение кремации расстрелянных «врагов народа»? Почему кремация приобретает два диаметрально противоположных значения: с одной стороны, она становится символом высочайшего престижа, с другой — элиминации самого грязного и нечистого? Хотя окончательное решение вопроса об истоках столь амбивалентного отношения к кремации, позволявшего использовать новую погребальную практику одновременно для погребения и самых статусных, и обесчещенных мертвецов, требует отдельного большого исследования, я полагаю, что важнейшей востребованной советским обществом того времени идеей, приближающей нас к ответу на этот вопрос, является идея чистки.

Огонь, политические трупы и воспроизводство чистоты

Повестка, с которой большевики приходят к власти в 1917 году, — радикальное обновление мира, — в своем основании является глубоко модерной, если вслед за Хобсбаумом понимать под переходом к модерну момент, когда образцом для настоящего перестает быть прошлое и становится будущее715. Такого рода следование идеальному образу будущего требует не просто отказа от прошлого, а максимально полного очищения от него. Практика перманентного очищения, чистки становится основой большевистского мировоззрения. Новая власть существует в парадигме постоянного очищения настоящего от прошлого, воспроизводства настоящего методом избавления от прошлого, создания еще более современного по отношению к «современному». Это и постоянное избавление, и очищение от объектов, практик и агентов прошлого — «старого быта», «бывших людей» и «пережитков». Именно неверное, нечистое «прошлое» зачастую ставится в укор членам партии на партийных чистках, и именно от людей с «нечистым прошлым» партия должна все время очищать себя716.