Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Возможно, именно в стерильной чистоте кремационного праха кроются причины того амбивалентного отношения к кремации, которое позволяло применять ее для утилизации тел как национальных лидеров, так и врагов народа. Стерильный, не содержащий примесей, запаянный в металлический капсюль и замурованный в Кремлевскую стену прах виднейших большевиков, не опорочивших себя связями с той или иной оппозицией, демонстрировал стерильный большевизм и создавал вокруг себя идеальное сакральное пространство, которое ничем не могло быть скомпрометировано. Аналогичным образом процедуре кремации подвергались и высшие партийные чины коммунистического Китая. По мнению Дугласа Дэвиса, причиной этого является стремление уравнять могилы партийной номенклатуры, с тем чтобы ни одна из них не могла стать предметом отдельного особого культа724. Таким образом, с одной стороны, признанные лидеры коммунизма удостаивались индивидуального захоронения в виде гиперстерильного праха, а с другой — особая форма такого рода захоронения не позволяла выделить кого-то отдельно, создавая обобщенный культ «строителей коммунизма». Единственным политическим захоронением, вокруг которого мог возникнуть отдельный культ, оставался мавзолей Ленина. В то же время очищенный, дезинфицированный прах самых опасных врагов народа, сброшенный в общие «ямы невостребованных прахов», был предельно деперсонифицирован, он не оставлял после себя ни малейшей потенции к сохранению памяти. В пользу того, что важнейшей задачей при захоронении тел расстрелянных было не сокрытие следов как таковое, а попытка не допустить возникновение любых форм памяти вокруг захоронений политических противников, говорит и то, что именно таким образом руководство НКВД формулировало задачи перед подчиненными. Так, в своем выступлении на совещании начальников отделов НКВД Западно-Сибирского края начальник Управления НКВД по Западно-Сибирскому краю Сергей Миронов, в частности, говорил о том, каким образом должно быть подготовлено место приведения приговоров в исполнение: «Если это будет в лесу, нужно, чтобы заранее был срезан дерн, и потом этим дерном покрыть это место, с тем чтобы всячески конспирировать место, где был приведен приговор в исполнение, потому что эти места могут стать для контриков, для церковников местом религиозного фанатизма»725. Стерильные белые прахи, сваленные в общие безымянные ямы, не могли стать местом такого рода поклонения.

По иронии судьбы Первый Донской крематорий имел один технологический недостаток. При строительстве кремационных печей и монтаже оборудования представители МКХ постоянно торопили немецких представителей фирмы «Топф», стараясь максимально ускорить открытие крематория. В результате в ходе одного из первых опытных сжиганий печь была недостаточно просушена, и в стенке генератора образовалась трещина. В итоге оказалось, что «самое главное договорное условие — сгорание трупов в раскаленной струе воздуха — фирмою (Топф. —А. С.) не выдержано: во внутренней стенке генератора имеется отверстие, соединяющее генератор с камерой (под колосниками), через которую в камеру проникают генераторные газы даже при закрытом генераторном шибере»726. На практике это означало, что кремационный прах не получался идеально белым, каким он должен был быть при горении в струе воздуха, поскольку в него из топки попадали генераторные газы и сажа.

Вдохновенные размышления о чистоте и совершенстве кремации соотносились с реалиями советского погребения в той же степени, что и теоретические дискуссии тогдашних урбанистов и дезурбанистов, — с отсутствием самого необходимого, например канализации и водопровода в подавляющем большинстве городов страны727. Достаточно сопоставить докладные записки советских функционеров о состоянии похоронной индустрии и тексты апологетов кремации 1920-х годов, чтобы понять: утопический проект идеального способа погребения, при котором смерть «чиста и бестелесна», не имел ничего общего с повседневными практиками того времени. Установка на преодоление телесности и идея гиперстерильности праха в Советской России сочетались с практиками крайне непочтительного обращения с телами умерших в действительности. Жесткие реалии революции и Гражданской войны выработали в обществе того времени своего рода «привычку к смерти». В условиях крайне высокого уровня смертности, кризиса снабжения и разрушения традиционных институтов, бравших на себя заботу об умерших, проблема погребения трупов в молодой Советской России приняла поистине катастрофический характер.

Бессмысленность обычных похорон как норма: две утопии советской смерти