Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Новый рациональный советский город

Вопрос о несоответствии старого устройства городов новому миру и необходимости преодоления разрыва между городом и деревней активно обсуждался марксистами со времени публикации работ «Положение рабочего класса в Англии» (1845) и «Анти-Дюринг» (1878) Фридриха Энгельса, т. е. задолго до Октябрьской революции254. Однако в СССР ко второй половине 1920-х годов теоретические размышления постепенно сменяются попытками решить эту проблему практически. В центре архитектурных дискуссий рубежа 1920-1930-х годов оказывается вопрос о планировке соцгородов — новых поселений, специально проектируемых так, чтобы стать средой формирования нового человека. Именно поэтому разрабатываемые градостроительные проекты предполагают жесткую идеологическую и функциональную детерминированность городской планировки и заполнения пространства городов. Центром нового города является промышленное предприятие, а повседневный быт должен быть устроен таким образом, чтобы, с одной стороны, повышать производительность труда, а с другой — формировать у жителей коммунистическое сознание и ценности. Всё, что есть в городе, должно быть предельно функционально. При этом обращает на себя внимание тот факт, что в публицистике и спорах советских урбанистов и дезурбанистов, в их градостроительных проектах и планах, несмотря на исключительно утилитарный подход участников дискуссий, кладбище как элемент городской инфраструктуры отсутствует255. Отсутствовало оно и в реализованных проектах соцгородов.

В статье архитектора Александра Зеленко «Город ближайших лет» в сборнике «Города социализма и социалистическая реконструкция быта» показано, какое скромное место отводили смерти и погребению архитекторы городов будущего. В центре города, описываемого Зеленко, находится вокзал, рядом с которым высится новая социалистическая гостиница, распределитель продукции и аэропорт. Сразу за площадью начинается парк, занимающий территорию всего города. По парку рассредоточены жилые дома, ясли, детские сады, школы. Далее расположена площадь для проведения демонстраций и иных общественных мероприятий, Центральный дом культуры и Советов. «Подальше от города, ближе к полям совхозов» находятся больницы, санатории, дома для престарелых. «А дальше — увы! — станет и крематорий!» — пишет автор256. Так, даже в подробном описании устройства города, включающем самые незначительные инфраструктурные объекты, кладбищу как необходимому объекту городского коммунального хозяйства места не остается.

Можно предположить, что отсутствие кладбищ в теоретических работах о соцгородах объясняется лишь тем, что этот вопрос был второстепенным по сравнению с задачей организации коммунального быта или освобождением женщин от «кухонного рабства». Однако кладбища не указаны и на генеральных планах новых городов257. Как отмечает Стивен Коткин, при строительстве Магнитогорска, образцового соцгорода, кладбище вообще не было заложено в проект. Более того, когда в 1929 году во время строительства будущего города разразилась эпидемия скарлатины, главный врач Магнитки обратился к начальству с просьбой об устройстве кладбища в санитарных целях, но получил отказ, мотивированный тем, что лучше будет в будущем построить в новом городе крематорий258. В романе-антиутопии Михаила Козырева «Подземные воды» архитектор Галактион Анемподистович Иванов и советский энтузиаст Юрий Степанович Бобров после долгого планирования, согласования в советских инстанциях и корректировки плана нового рабочего города, как выяснилось, забыли о том, что городу необходимо кладбище, и строителя, погибшего от несчастного случая, пришлось похоронить прямо на центральной площади:

На другое утро состоялись торжественные похороны. Похороны эти были обставлены всей возможной пышностью — и двумя оркестрами, и ротой красноармейцев, и венками, и речами, и делегациями от рабочих заречной стороны.

— Где ж хоронить-то будем, — беспокоился накануне архитектор. — Все, кажется, предусмотрел, а вот кладбища не предусмотрел. Надо бы прежде наметить. Где ж мы были-то...

Место для кладбища так и не было найдено, и хоронили тут же на площади перед зданием будущего исполкома, чтобы потом поставить на могиле памятник, указывающий всем и каждому из жителей нового города, что постройка его, как всякое человеческое дело, не могла обойтись без жертв259.

Примечателен сам факт, что советские теоретики и практики городского планирования допускали, что новые социалистические города, в которых будут проживать десятки и даже сотни тысяч человек, могут обойтись без кладбищ. Несомненно, отсутствие кладбища в генплане или на территории гигантской многолетней стройки Магнитогорска не означало его отсутствие в реальной жизни. Так, писатель Вениамин Каверин, много лет спустя вспоминая свою поездку в Магнитогорск в 1931 году, отмечал, что на стройке была высокая смертность: