Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Несмотря на широкие административные возможности Моссовета, проблема переполненности кладбищ продолжала решаться старыми методами — прирезкой новых территорий к старым кладбищам268. Новые территории, прирезавшиеся к кладбищам, находились за их формальными границами и зачастую использовались окрестными жителями под огороды269. Даже в самые трудные моменты Похоронный отдел (Отдел погребально-санитарных мероприятий) Московского коммунального хозяйства (МКХ) Моссовета270 не выступал с предложением об открытии новых кладбищ за городской чертой271.

Одной из важных тем заседаний Похоронного отдела МКХ с момента его создания и до ликвидации МКХ в начале 1930-х годов был вопрос о закрытии ряда кладбищ города, в первую очередь старых монастырских кладбищ272. Это было связано с их переполненностью, чреватой усилением эпидемий, а также с тем, что монастыри представляли собой капитальные сооружения с большим количеством помещений, которые можно было использовать как для вновь созданных советских организаций, так и с целью увеличения жилого фонда. На территориях московских монастырей расположились детские трудовые колонии273, школы, рабочие поселки, военные гарнизоны, трудовые лагеря и тюрьмы274, рабочие клубы и даже столовые275 и театры276. При этом новые постояльцы кладбищ порой не заботились о соблюдении даже минимальных приличий. Так, например, заведующий подотделом кладбищ Отдела погребально-санитарных мероприятий М. С. Р и Кр. Д. (Московского совета рабочих и крестьянских депутатов) И. И. Жуков 5 февраля 1920 года рисует поистине ужасающую картину повседневной жизни кладбища при Алексеевском монастыре:

Около клуба-театра, устроенного 76 внутренней охраны батальоном, где даются разные увеселения, почти ежедневно, от 7 часов вечера до 3-5 часов утра, кроме этого батальона еще другими представителями 210, 78 батальонов и частными лицами, посетителями являются преимущественно лица, не принадлежащими к воинскому званию, до 600 человек, и т. к. при этом клубе нет отхожих и [нрзб] мест, то посетителями допускается испражнения между могилами кладбища и вокруг этого дома, где расположен театр, что и замечается в большом размере утром после увеселений, тоже и замечено указанными выше осмотревшими кладбище лицами, что не успели убрать кладбищенскими сторожами, больше всего испражнений на дороге против бывшей трапезной, а также много кустов сломлено и сожжено277.

Живут в окружении могил и «бывшие люди»:

После обеда отправился в 6 ч. к князю на его новую квартиру в Новодевичьем монастыре; он занимает с прислугой маленькую комнату, бывшую келью, в заднем корпусе в правом углу монастыря. Князь меня встретил у ворот, прошли мимо могил Уваровых, Щербатовых (его отца и матери и др.) <...> Грустное впечатление производит житье среди могил; хотя некоторые памятники повалены, но, в общем, впечатление хорошее; у некоторых могил горят лампады278.

Всевозможные организации используют не только жилые помещения бывших монастырей, но и окружающие территории, в том числе и кладбища. Аналогичным образом заселяются и уплотняются все постройки, хоть сколько-нибудь пригодные для жизни, расположенные и на обычных городских кладбищах. В первую очередь это бывшие дома церковного кладбищенского причта, кладбищенские сторожки, гаражи и т. д. Новая практика проживания на кладбищах, особенно детей, требовала решения вопроса о том, насколько это безопасно с санитарной точки зрения. После многочисленных заседаний и экспертиз появляются санитарные нормы по обновлению и нецелевому использованию кладбищ279.

Если использование монастырских построек под жилой фонд и советские учреждения считалось нормальным (и в отдельных местах продолжалось до 1990-х годов), то заселение кладбищ воспринималось как временная мера, связанная с чрезвычайными условиями жизни во время Гражданской войны и военного коммунизма. Отношения с кладбищенскими поселенцами станут для «похоронных администраторов» Москвы проблемой на много лет вперед, поскольку люди и организации, обосновавшиеся на территориях московских кладбищ, не только не хотели переезжать, вопреки многочисленным ходатайствам МКХ о «выселении чужеродного элемента с кладбищ», но и подавали встречные ходатайства о закрытии кладбищ280. Таким образом, кладбища частично выводятся из «неэффективного» земельного фонда, они становятся местом жизни или работы людей, никак не связанных со смертью или похоронами.

Расширение функций кладбищенских территорий, очевидно, не сразу было принято населением. Наличие в архивах документов многочисленных экспертиз, заседаний и заключений о санитарной безопасности кладбищ свидетельствует о том, что функциональное переформатирование кладбищ было одной из многих новаций, относительно введения которой власть не нашла поддержки у населения. Показательно, что Гвидо Бартель в своей пропагандистской брошюре «Кремация», изданной МКХ в 1925 году, — отвлекаясь от основной темы — пропаганды кремации — посвящает целую главу обоснованию абсолютной безопасности традиционных кладбищ и трупоположения281.