Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Утрата Церковью своих позиций и, как следствие, контроля над вопросами смерти и кладбищенских территорий в кризисных условиях 1918-1920 годов привела к тому, что из ранее неэффективных территорий московских некрополей государство пыталось извлечь максимальную пользу. Утилитаризм времен острого топливного кризиса и кризиса снабжения проявился даже в том, что кладбищенские территории начали стихийно использоваться под сенокосы, а деревья, ветхие постройки на кладбищах и даже кресты — как дрова282: Вот два писателя (первоклассные из непримиримых) в приемной комиссариата нар<одного> просвещения. Комиссар К. — любезен. Обещает: «Мы вам дадим дрова; кладбищенские; мы березы с могил вырубаем — хорошие березы». (А возможно, что и кресты, кстати, вырубят. Дерево даже суше, а на что же кресты?)283

Друга Володю схоронили в Пасхальную среду на Семеновском кладбище. Там похоронены двое моих детей, Галя и Миша, умершие в 1898 и 1904 гг. Могилки их были огорожены деревянной решеткой с прочными столбиками, и увы! — нет уже этой загородки: в эту зиму и ее растащили на дрова, таковой же участи подвергнулись на кладбище всякие такие загородки. Крест на их могилке пока пощажен284.

«Похоронные администраторы» пытаются противостоять этому, но и они понимают, сколь высока потребность в дровах, в том числе работников кладбищ: Сегодня один из преподавателей командных курсов, человек лет 60, говорил мне, что отсутствие средств не дало ему возможности приобретать яблоки, в то время как другие жрали их десятками. И вот у него появилось желание украсть несколько яблок на базаре. Но если человека образованного тянет к себе так сильно яблоко, то что же должен испытывать бедняк, видящий недоступный ему кусок хлеба. Отсюда, быть может, и кража хлеба на базаре красноармейцами. Тогда как осуждать таких воров? Смотрю же я сам сквозь пальцы, когда сторожиха моего кладбища за неимением дров крадет кресты с кладбища для обогревания жилища и варки пищи285.

Стихийный захват кладбищ советскими организациями и городскими обывателями не был единственной причиной изменения внешнего вида московских некрополей. Переосмысление функций кладбищ повлекло за собой изменение восприятия не только всей территории, но и отдельных объектов, находящихся на ней. Мрамор, гранит, плиты и склепы, чугунные решетки (ограды) — все эти символы вечности также оказались ненужными в новом мире. С наступлением НЭПа Похоронный отдел МКХ начинает реализацию залежей мрамора и гранита со своих складов286, а Госфонд использует надгробия и другие материалы с кладбищ на нужды молодого Советского государства — на облицовку зданий и мощение улиц и набережных287. Наряду с камнем вторично используются и металлы288.

Несмотря на то что функционеры и хозяйственники руководствовались соображениями целесообразности, такое решение вызывает оторопь обывателей: — Вот посмотрите на Большой театр. Его недавно заново облицевали. Так при этом до того заботились о художественной стороне дела, что не решились облицевать новыми камнями, которые дисгармонировали бы с возрастом здания.

Инженеры отправились на кладбище и отыскали там надмогильные плиты соответствующего года — и теперь видите, как хорошо вышло?

— Правда, правда, — прибавил он, видя, что я с совершенно ошарашенным видом смотрю на него289.

Смотреть на эти сваленные в кучу памятники нет сил. Сколько слёз на них было пролито, с какою любовью их ставили на вечные времена, и вот пришел хам и все снес. Зачем? Только для того, чтобы вдоль широкой улицы панели были бы обложены гранитом — и какие граниты! — и мрамором и приезжие туристы восхищались нашей культурой. А рядом в Олонецкой губ. 26 сортов мрамора. Сволочи. И все трусость подлая, желанье выслужиться, показать, что всем жертвует для коммунизма. А при чем тут коммунизм?290 Вдобавок ко всему инициатива по демонтажу памятников и надгробных плит зачастую сильно опережала реальные потребности строительства, и сваленные в огромные кучи прямо на кладбище монументы месяцами ждали дальнейшего использования:

Личным осмотром Рогожского кладбища в Москве установлено безобразное отношение со стороны Г орфинотдела и Mo crop дор отдела, которые не считаясь с возможностью своевременно использовать и вывезти с территории кладбища сваливают и разбивают надгробия и памятники, чем вызывают вполне справедливые нарекания не только религиозно верующих, но и всех тех, кто хозяйски относится к имуществу Госфонда и необходимому культурному порядку291.

В результате такого способа благоустройства города, естественно, ухудшалось и без того бедственное состояние кладбищ:

Кладбище превращено в каменоломню. Отовсюду доносится стук молотков о камень. Все склепы, памятники разворочены, в грудах лежат надгробные плиты, мраморные кресты; это все для городских панелей! Я увидала группы молодых граждан, обмеривающих памятник, и спросила, все ли склепы и памятники будут уничтожать. «Те, которые отбирает комиссия после постановления Президиума» (по-видимому горсовета)292.