Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Тем не менее отсутствие прямой угрозы заражения через кладбищенские пространства не меняло отношения общества к мертвому телу в лучшую сторону. Развитие медицины и открытие в 1854 году Филиппо Пачини холерного вибриона ив 1878-1884 годах Робертом Кохом бацилл сибирской язвы, туберкулеза, а также биологических источников других инфекционных заболеваний делало мертвое человеческое тело, особенно если речь шла о смерти инфицированных больных, всё более и более опасным в глазах общества. Вместе с тем и кладбища с сотнями разлагающихся и распространяющих инфекцию трупов, хотя и не несли в действительности никакой угрозы горожанам, представлялись обывателям всё более и более опасной частью городской среды399. И именно кремация воспринималась как та технология, которая могла уничтожить мертвое тело еще до того, как зараза, живущая в нем, начнет распространяться400.

Развивая эти идеи, гигиенисты второй половины XIX века, такие как Уильям Исси и Эдмунд Паркс, всё чаще уподобляют человеческие трупы городским отходам. Поэтому неудивительно, что кремация развивается параллельно с идеей технологической борьбы с городским мусором путем его сжигания. Идея сжигания городского мусора, как бытового, так и человеческих экскрементов и трупов животных, становится всё более популярной во второй половине XIX века.

В середине XIX века санитарные власти многих городов постепенно приходят к выводу, что огонь является наиболее гигиеничным и эффективным способом борьбы с мусором. Он позволяет уничтожать все виды мусора без остатка, избегая трудоемкой процедуры его предварительной сортировки. Начиная с 1870 -х годов этот метод переработки мусора успешно применялся в британских, европейских и американских городах. «Разрушитель мусора», как окрестили американские газеты мусоросжигательную станцию в британском Лидсе, уничтожал до 60 тонн отходов в сутки. Мусоросжигательная станция, представленная на Колумбийской выставке в Чикаго в 1893 году (и одновременно перерабатывавшая ее отходы, скапливавшиеся в процессе работы выставки), описывалась как способная переработать «любые отбросы, жидкие нечистоты, отходы, мусор, навоз и тела животных», не выделяя при этом ни запахов, ни копоти, ни дыма401. Такого рода характеристики, безусловно, вдохновляли пропагандистов кремации того времени. Совпадала даже используемая при описании кремации и сжигания мусора техническая терминология: установки для сжигания мусора назывались sanitary garbage cremators (букв, «ассенизационные мусорные крематории»), а печь для уничтожения мусора и камера для сжигания человеческих останков до сих пор обозначаются одним и тем же словом — incinerator. Так же как и в случае кремации, толчком к созданию «мусорных крематориев» часто оказывались эпидемии. Так, например, мусоросжигательная станция в Лоуэлле, Массачусетс, была открыта после эпидемии холеры402.

Несомненно, развитие идей кремации стало результатом запроса эпохи — «мертвые должны принадлежать исключительно <...> тем, кто мог наиболее эффективно и гигиенично утилизировать органические отходы (химикам, санитарным инженерам, металлургам, врачам и техническим специалистам различных специальностей), и никому другому»403. И инженеры здесь играли важнейшую роль. Кремация развивается параллельно не только с мусороперерабатывающими технологиями, но и с техникой в целом. Регенеративные печи Фридриха Сименса, появление которых в 1856 году совершило переворот в металлургии и стекольном производстве, оказались в 1874 году наиболее пригодными для одной из первых публичных кремаций, когда в незначительно перестроенной печи Сименса было сожжено тело 24-летней Леди Дилке404. Немецкая фирма-производитель кремационных печей «Топф и сыновья»405 первоначально специализировалась на производстве отопительных систем и пивоваренного оборудования, но позже расширила свое производство, включив в него мусоросжигательные и кремационные печи.

Опыт катастрофы

Гигиенический пафос европейского кремационизма во многом носил умозрительный характер. Кладбища крупных европейских городов были в целом реформированы на рубеже XIX-XX веков, последние крупные городские эпидемии относятся к первой половине XIX века, а такие сопряженные с большим числом смертей события, как Крымская война, происходили далеко за пределами Европы. Несомненно, большую роль в развитии и принятии кремации населением европейских стран сыграла Первая мировая война, серьезно изменившая восприятие европейцами как смерти, так и мертвого тела. Однако наибольший интерес к кремации и усилия по ее легализации в Европе пришлись на относительно спокойные (по крайней мере, в санитарно-гигиеническом отношении) 1870-1880 годы. Конечно, большинству образованных людей были очевидны те опасности, которые может представлять не вовремя или недолжным образом погребенное тело, но это не были реальные угрозы, перед с которыми люди сталкивались в своей повседневной жизни.