Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР

Однако вопреки распространенному представлению о кремации как антихристианском или атеистическом способе погребения ранние идеологи кремации не были настроены на конфликт с религиозными институтами и оспаривание религиозных догм. Напротив, по замечанию Стивена Протеро, кремация в Америке и Европе в дискурсивном плане проходила не как революция, а как «возрождение», возвращение к более совершенному и традиционному способу утилизации человеческого тела450. Для распространения этого «более совершенного способа» утилизации тела необходимо было развести стремление следовать церковной традиции совершать таинства и обряды и потребность утилизировать тело, которая есть у всех народов. Сведение кремации к чисто технической санитарной процедуре имело целью осторожно вывести ее из религиозного дискурса. Именно такая стратегия была выбрана первыми пропагандистами кремации в Англии451.

Таким образом, кремационное движение в самом своем начале делает ставку не на «борьбу с религией», которая якобы сопротивляется идее кремации, а на максимально корректное разведение чисто технической проблемы избавления от трупа, с одной стороны, и акта погребения как религиозного обряда — с другой. Конечно, такое разведение в контексте мощного комплекса традиционных и чрезвычайно востребованных символических интерпретаций смерти никак не могло быть безупречным и порождало подчас парадоксальную аргументацию в трудах ранних активистов кремационного движения, которые, например, считали огненное погребение «более библейским», чем зарывание трупов в землю. Ключевую роль в этой аргументации играла библейская семантика «праха» — вещества, из которого был сотворен первый человек. В свете этого понятия чрезвычайно востребованной оказалась идея «холодного и горячего тления», которую активно развивали ранние идеологи кремации, интерпретирующие процесс разложения тела в земле (тление) как медленное «холодное горение», в течение нескольких лет после погребения превращающее тело умершего в прах, а сожжение трупа в кремационной печи — как, в свою очередь, быстрое «горячее горение», которое достигает абсолютно того же результата, что и тление, но за несколько часов452. Кремация, таким образом, позволяла превратить тело умершего в библейский чистый «прах» быстрее, чем трупоположение. Мысль о том, что «прах гниения в земле и горения в печи химически тождественны», высказывали и советские идеологи кремации, перед которыми вопрос компромисса с Церковью не стоял так остро, как перед их европейскими предшественниками453. Такой подход не стоит рассматривать как некую уловку идеологов кремации, которая использовалась для того, чтобы обойти негативное отношение христианских церквей. В частности, Стивен Протеро отмечает в отношении развития кремации в Америке, что «сражение между сторонниками трупоположения и кремации в Америке в свой ранний период было в основном битвой не между верующими христианами и нехристианами-скептиками. Напротив, это был в значительной степени внутренний спор верующих христиан. Более того, нехристиане в рядах кремационистов очень редко были настроены секулярно. Большинство из них стремились к тому, чтобы перевести американские представления о смерти на языки новой духовности»454. Аналогичным образом и Питер Джапп, говоря о введении кремации в Англии, отмечает отсутствие атеистического пафоса кремационного движения455.

В этом отношении показателен центральный документ кремационного движения — постановление Международного медицинского конгресса в Дрездене, которое утвердило нормативы, согласно которым должны строиться и эксплуатироваться крематории. Согласно этому документу, каждый крематорий должен был, в частности, иметь наряду с помещением для сжигания, медицинских вскрытий и хранения трупов специальное помещение для отпевания усопших. Примечательно, что советские проекты крематориев также имели помещения для отпевания456. Эта норма была соблюдена и при проектировании и строительстве Первого Донского крематория в Москве, несмотря на весь атеистический пафос перестройки храма под крематорий.

Хотя ко второй половине XIX века значительная часть европейского общества находилась под сильнейшим влиянием идей свободомыслия и эмансипации от Церкви, ни о какой деклерикализации как государственной программе речь не шла ни в одной из стран Европы. Вне зависимости от личных убеждений европейских активистов кремации они были вынуждены искать компромисса с позицией Церкви и договариваться с ее иерархами. В Советской России всё было иначе. Декрет Совета народных комиссаров РСФСР от 20 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» полностью избавлял кремационистов от необходимости вписывать свою деятельность в рамки учения Церкви. Между тем советские кремационисты вплоть до середины 1930-х годов продолжали придерживаться компромиссной позиции в отношении церковного обряда.