Читаем Новый курс. Разговоры с самим собой полностью

Вперед выходит на ватных ногах один из «наших» и «объясняет». Может быть, попросить Леву Рубинштейна написать вариации на косноязычие шекспировских ремесленников. Абсолютный бред, который призван «прояснить». Делать это честно, не играя, а объясняя. Долго и педантично. Прочел и замолчал. Пауза. В зале разговоры, довольно громкие: «Как-то странно…», «А что он имел в виду?» Переговариваются друг с другом через сцену.

Тогда выходит на помощь Сережа – от безысходности у него почти истерика: «Ну как вы не понимаете… Этот – вот тут, а эта – там, и он пошел, а она была уже тут, а лев прыгнул, и когда он прыгал…» и так далее. Так, как рассказывают 96-ю серию «Богатые тоже плачут»: «А Дон Хосе пришел, а у нее кто-то сидит…» Все ему подыгрывают, подсказывают, становятся на пуанты, все – Пирам, Фисба, Лев и Луна. Наконец, этот чудак, который пытался объяснить, закалывается, его уносят, а оставшиеся шепчут что-то друг другу. «Тишина, вот он идет…» Начинается пение и появление Героя.


А еще в группу «рабочих» здорово было бы включить циркачей. Человек с собакой. Жонглер. Акробат. Силовые гимнасты. Каучук. Иллюзионист (самоубийства). Человек, который кидает ножи.

Дебилы, у которых получается черт-те что. Они сами не сознают, что у них выходит из-под рук. Гипертрофированно многословно, витиевато («отставив мизинец») эта компания рассказывает «дурку» – абсолютно простую, пародийно простую историю. Пародию на всего Шекспира.

Среди них – обтруханный работяга с лицом Шекспира, который пытается то и дело прочитать что-то серьезное (Бочкарев? Гаркалин?), старый человек в несвежем воротничке. Усталый и мрачный. Все время молчит на репетициях, но надежда прочитать свои сонеты Герцогу, до которого не каждый день дотянешься, и тем самым поправить свои дела (получить пенсию шесть пенсов в месяц) теплится в нем. И он прорывается к Герцогу. Обсмеивается веселыми светскими людьми, делающими из него посмешище. Чудаковатый старик. А еще трое-четверо колоритных рабочих мужиков и девочка-сиротка, которая поет… и тому подобное.

Две сцены, две «репетиции» надо придумать, сцены, когда они планируют перед нами свой спектакль. Планируют то, что будет. То есть ежу должно быть понятно, что этого не будет, а если будет, то будет ужасно. Из этого бреда ничего не может получиться.

А потом надо придумать спектакль этой странной труппы. Чудесный, глупый, сюрреалистический, примитивистский и великий. В этом спектакле должна петь душа, а ернические ходы и парадоксальные повороты не должны затмевать «историю любви» и гибель двух влюбленных, только рассказанные «избыточным языком», «крестьянско-церковным», чтобы очень понравиться Герцогу. Ведь награда – шесть пенсов в месяц пенсии, а могут и повесить. Они разговаривают со знатными людьми, как простые люди с интеллигенцией – как с глухонемыми, объясняют все по десять раз.


Они фокусники и простофили, которые не понимают своей силы и гениальны, смешны и интересны. Это – мы. А эти – изощренные «знатоки», те, кому нужно понравиться, – публика.


Надо придумать весь ход дела.


Неделю назад я дважды получил в китайском ресторане десерт с «предсказаниями»:


Your creativity takes

You to great heights.


Bide your time,

For success is near[1].


Если не сбудется «Сон в летнюю ночь», надо подать в суд на китайский ресторан.

Примечание

Спектакль назывался «Сон в летнюю ночь, или Как вам это понравится» и был поставлен нашей Лабораторией в 2012 году в театре «Школа драматического искусства» в сотрудничестве с Чеховским фестивалем. Он был показан на Шекспировском фестивале в Стратфорде-на-Эйвоне, а потом на Эдинбургском международном театральном фестивале, где в том же 2012 году и получил главный приз Bank of Scotland Herald Angel. В спектакле играли: Анна Синякина, Алексей Коханов, Лия Ахеджакова, Валерий Гаркалин и артисты Лаборатории. А также монтировщики декораций театра, цирковые акробаты и дрессировщик со своей собакой. Художник спектакля – Вера Мартынова. Композитор – Кузьма Бодров.


Вот перечень сцен, если кому-то это интересно:

1 акция – пронос дуба

2 акция – пронос фонтана

3 акция – составление героя

4 акция – собирание букета для любимой

5 акция – рождение (вынимание из мешка) Фисбы. Пение песен Шумана. «Перевод». Глупые строфы

6 акция – дарение цветов. Коленопреклонение

7 акция – танец. Кормление ягодами и любовь

8 акция – появление Льва

9 акция – нападение Льва на Фисбу. Вскрики и завывания Ани. Разрывание одежды, бегство Фисбы

10 акция – восход луны. Лунная дорога. Приход Пирама в лунном свете. Перед ним – куски одежды Фисбы. Страдания Пирама и его самоубийство

11 акция – приход Фисбы, ее горе и ее смерть. Лебеди. Переход в общий гимн любви под лунным светом. Преображение задника и танец маленьких лебедей

12 акция – прощание и уход гостей. Шекспир подметает пол

<p>Три сестры</p>

Птичий базар. Шум-гам. Очень много военных, проходной двор. Целый полк. Все приходят и раздеваются тут, как в гримерке: гардероб на стульях. Мужчин тянет сюда.

Перейти на страницу:

Все книги серии Театральная серия

Польский театр Катастрофы
Польский театр Катастрофы

Трагедия Холокоста была крайне болезненной темой для Польши после Второй мировой войны. Несмотря на известные факты помощи поляков евреям, большинство польского населения, по мнению автора этой книги, занимало позицию «сторонних наблюдателей» Катастрофы. Такой постыдный опыт было трудно осознать современникам войны и их потомкам, которые охотнее мыслили себя в категориях жертв и героев. Усугубляли проблему и цензурные ограничения, введенные властями коммунистической Польши.Книга Гжегожа Низёлека посвящена истории напряженных отношений, которые связывали тему Катастрофы и польский театр. Критическому анализу в ней подвергается игра, идущая как на сцене, так и за ее пределами, — игра памяти и беспамятства, знания и его отсутствия. Автор тщательно исследует проблему «слепоты» театра по отношению к Катастрофе, но еще больше внимания уделяет примерам, когда драматурги и режиссеры хотя бы подспудно касались этой темы. Именно формы иносказательного разговора о Катастрофе, по мнению исследователя, лежат в основе самых выдающихся явлений польского послевоенного театра, в числе которых спектакли Леона Шиллера, Ежи Гротовского, Юзефа Шайны, Эрвина Аксера, Тадеуша Кантора, Анджея Вайды и др.Гжегож Низёлек — заведующий кафедрой театра и драмы на факультете полонистики Ягеллонского университета в Кракове.

Гжегож Низёлек

Искусствоведение / Прочее / Зарубежная литература о культуре и искусстве
Мариус Петипа. В плену у Терпсихоры
Мариус Петипа. В плену у Терпсихоры

Основанная на богатом документальном и критическом материале, книга представляет читателю широкую панораму развития русского балета второй половины XIX века. Автор подробно рассказывает о театральном процессе того времени: как происходило обновление репертуара, кто были ведущими танцовщиками, музыкантами и художниками. В центре повествования — история легендарного Мариуса Петипа. Француз по происхождению, он приехал в молодом возрасте в Россию с целью поступить на службу танцовщиком в дирекцию императорских театров и стал выдающимся хореографом, ключевой фигурой своей культурной эпохи, чье наследие до сих пор занимает важное место в репертуаре многих театров мира.Наталия Дмитриевна Мельник (литературный псевдоним — Наталия Чернышова-Мельник) — журналист, редактор и литературный переводчик, кандидат филологических наук, доцент Санкт-Петербургского государственного института кино и телевидения. Член Союза журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Автор книг о великих князьях Дома Романовых и о знаменитом антрепренере С. П. Дягилеве.

Наталия Дмитриевна Чернышова-Мельник

Искусствоведение
Современный танец в Швейцарии. 1960–2010
Современный танец в Швейцарии. 1960–2010

Как в Швейцарии появился современный танец, как он развивался и достиг признания? Исследовательницы Анн Давье и Анни Сюке побеседовали с представителями нескольких поколений швейцарских танцоров, хореографов и зрителей, проследив все этапы становления современного танца – от школ классического балета до перформансов последних десятилетий. В этой книге мы попадаем в Кьяссо, Цюрих, Женеву, Невшатель, Базель и другие швейцарские города, где знакомимся с разными направлениями современной танцевальной культуры – от классического танца во французской Швейцарии до «аусдрукстанца» в немецкой. Современный танец кардинально изменил консервативную швейцарскую культуру прошлого, и, судя по всему, процесс художественной модернизации продолжает набирать обороты. Анн Давье – искусствовед, директор Ассоциации современного танца (ADC), главный редактор журнала ADC. Анни Сюке – историк танца, независимый исследователь, в прошлом – преподаватель истории и эстетики танца в Школе изящных искусств Женевы и университете Париж VIII.

Анн Давье , Анни Сюке

Культурология
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже