Новый курс. Разговоры с самим собой

Реквием

Начать надо с Мураками. Спокойно-спокойно. Двенадцатая глава его романа «Кафка на пляже». Американский военный дознаватель проводит допрос японской учительницы в 1944 году, после странного случая, произошедшего с ней и ее шестнадцатью учениками на прогулке в лесу. Тогда по непонятной причине все дети в один момент лишились сознания.

Учительница рассказывает дознавателю об этом странном происшествии с детьми. Долго и кропотливо дознаватель выясняет подробности.

Рядом со столом – схема того, как все это было. На столе детские игрушки, герои сказок, – это игрушки этих детей. Сейчас это вещдоки. Взволнованная учительница рассказывает, пытаясь вспомнить детали. Мы не понимаем, к чему все это идет, но заворожены деталировкой рассказа и деталировкой выспрашивания. Долгая тщательная запись и детальные расспросы. Такие же ответы. Дознаватель, не добившись ясности, делает перерыв.

На столе лежат детские игрушки.

А потом вывозят на тележке специальный фанерный объем, ящик, как для скульптуры в Летнем саду. Ставят, ломиками открывают, там оказывается высокий стеклянный куб, в котором сидит девочка. В руках у нее одна из тех игрушек, что лежали на столе у следователя. Мягкая игрушка. Телега уезжает, фанерные стенки уносят. Девочка ждет. Появляется парень, она вскакивает: «Принц!» В аквариум начинает набираться вода. Она набирается медленно, но неуклонно. «Я хочу вам вернуть подарки…» «Я ничего тебе не дарил, – говорит парень и гладит ее лицо через стекло. – Иди в монастырь…»

А вода набирается. Постепенно девочка начинает паниковать и плакать, она не понимает, что происходит, почему все так, а не иначе, а вода уже по колено. А парень прощается с ней, всеми своими словами утешает ее и плачет. «Не надо рожать детей…» А вода уже по шею, она пытается подпрыгнуть и дотянуться до узкой полоски воздуха наверху, но стекло скользкое, она соскальзывает вниз. Наконец, силы покидают ее, и она медленно опускается на дно. А он, обхватив ее через стекло руками, застывает. «Боже, как я любил ее…»

А потом появляется огромное дерево и падает парашютист, он зацепился за дерево, а тренер внизу материт его самыми грязными словами, пытается стянуть его вниз, ругань становится все изощреннее, причем вопросы деторождения в этих резких и грубых фразах, освещаемые с самых разных сторон, занимают главное место. Страшный мат.

А потом опять дознаватель и учительница, только «перерыв» был в двадцать лет. В окне та же Фудзияма, но учительница седая, и дознаватель сильно постарел, очевидно, на пенсии. Теперь она сама приходит к нему, чтобы рассказать то, что она не могла рассказать раньше, о том, что случилось тогда на поляне в горах, когда шестнадцать детей лишились сознания. О своем эротическом утреннем сне, о неожиданно начавшихся месячных, о том, что один мальчик увидел ее судорожные попытки замести следы, и о том, что она его ударила и все дети это видели. После этого они и упали. Это ли было причиной их странного обморока или нет, так и остается неясным, но бесконечно жалко и ее, и детей, и постаревшего дознавателя. А где-то в мусорном ящике под столом лежат старые детские игрушки: дело было закрыто двадцать лет назад, а ящик почему-то не убрали.

А потом появляется большая поляна в лесу. Та самая поляна, на которой произошел тот непонятный случай с детьми, мы узнаем ее по той схеме, виденной нами в первой картине. Трава. На ней в разных позах шестнадцать детей лежат неподвижно.

Знакомые нам куклы, те же персонажи детских сказок, только большие, выходят на поляну, подходят к детям и берут их на руки. Начинается какой-то очень сложный и красивый танец. Моцарт, «Фантазия ре минор».

Потом куклы кладут детей на траву и медленно уходят, виновато махая им на прощание. Называется все – «Шарада». Или «Реквием». Реквием по нерожденным детям.

Примечание

Назывался спектакль «Реквием». Поставлен он был в Литве, в Клайпедском драматическом театре в 2024 году.

В спектакле заняты актеры: Саманта Пинайтите, Дарюс Мешкаускас, Дигна Кулионите, Артурас Лепиохинас и другие артисты театра.

Художник – Рената Валчик.

Метаморфозы,

или Несколько способов сделать так, чтобы ребенок не бегал на похоронах двоюродного дедушки

Чушь какая-то, оторванная, глумливая чушь. Слезы очень глубоко спрятать, на поверхности – чушь.