Новый курс. Разговоры с самим собой

А потом: как это делать? Стол с черной икрой, и они ложками ее едят и, не вытирая рук, хватают прислугу за попу? Чушь. А вот если просто собираются, как люди, которые собрались «на лодку», как они говорят, или на пикник, дети бегают, кто-то что-то забыл, смеются – нормальные люди в предвкушении выходных. Только много вокруг слуг, спортивных людей в белых теннисках и черных брюках. А кто-то из «них», хозяев, может быть, только что проснулся и одет в какой-то дурацкий спортивный костюм и незашнурованные кеды. И машина длинная, открытая, лакированная и какая-то нежно-салатового цвета, подальше от черного, делового цвета – эта машина для моря, летняя! Летняя «бентли». «Бентличка», как зовут ее в семье. Какая-то певица им поет, она же фотограф… А может быть, и дом тут, откуда они все выходят, и второй этаж, откуда сбрасывают забытую шляпу, и колонны, и двухтысячелетняя олива, и газон, и собака вертится под ногами, и дети провожают. И ворота со львами – полный набор Cap Ferrat.

Очень милое семейство едет «на лодку».

А наверху висит большой экран. На нем пишут и показывают, кто есть кто в этой милой и домашней компании. Мы видим и читаем.

Видим их портреты, тюремные фото в фас и в профиль, видим снятые скрытой камерой видео и читаем досье на каждого: убийцы, коррупционеры, которые выкинули из жизни и из страны одного из двух братьев, отняв у него все – деньги, жену, Родину. Такое кино.

И вот эта «увертюра» без слов или с какими-то обрывочными репликами длится пятнадцать минут, после чего ворота открываются и машина выезжает. Все слуги и няни машут вслед руками и расходятся, уводя в дом маленьких детей. Дом распадается и исчезает. Исчезают деревья, трава, ворота со львами и собаки. Исчезают, как дым.

Пустая сцена, только дорога, идущая от авансцены в глубину. Пустая трасса, только вдалеке виден автомобиль, едущий в нашу сторону. На протяжении следующей сцены он медленно приближается, увеличиваясь в размере. Темнеет.

Тут три человека – двое пожилых мужчин и девочка – готовят террористический акт: они роют подкоп под дорогу и закладывают туда динамит, соединяя его разными проводами, которые опутывают все пространство слева от дороги и сходятся в коробке, которая есть взрыватель. Все разговоры происходят за делом – времени у наших героев мало, так что они только обмениваются деловыми отрывочными репликами. Очевидно, девочка не очень в курсе их плана, так что два ветерана используют ее на легкой работе, а в решающий момент вообще отсылают.

Двое мужчин – это Просперо и Ариэль. Девочка – Миранда.

Когда машина совсем близко, происходит взрыв. Это комбинация видео и пиротехники. Дым. Дым заволакивает то, что осталось от машины, – куски искореженного металла и окровавленных тел. Происходит какое-то шевеление в этой куче, Просперо берет винтовку, подходит и добивает оставшихся в живых. Он весь в крови своих врагов. Похож на Рембо. Довольно пожилой Рембо. «Убери тут», – кидает он другу и уходит.

Пока тот убирает части тел из взорванного автомобиля, из обгоревшей груды выползает парень, он еле жив, обгорел, весь черный. Ариэль видит его, но продолжает свою работу.

Появляется дочка, видит парня, и начинается все, что должно начаться: сначала приносит воды, потом обтирает ему лицо, пытается помочь ему подняться… Ну, все по писаному.

Возвращается отец. «Ты что?! С ума сошла? Ты знаешь, кто это?!» Начинает вытаскивать покореженные трупы из разбитой машины и кричать дочери то, что мы знаем по надписям в начале спектакля. «Твоя мать умерла из-за них!» Она же в ответ тоже кричит. Кричит, что не хочет жить, все время ненавидя кого-то, кого она даже не знает! Он ее ударяет (за погибшую мать), потом обнимает, плачет, уговаривает, упрашивает, понимает, что против этого выжившего и грязного парня у него нет оружия, что даже его умершая жена не удержит дочку. А та даже соглашается, она маму помнит, а папу любит, но все время оборачивается на этого парня, который застыл на каких-то костылях-подпорках, которые она ему сделала, и не может двинуться без ее помощи. И Просперо, старый человек, выгнанный из своей страны, потерявший жену и убивший, наконец, своих врагов, весь испачканный в их крови, ударивший свою дочь, единственное существо, ради которого он живет, плакавший перед ней и вместе с ней, этот человек беспомощно смотрит на нее, на свою девочку, которая смотрит на другого – на мальчика, сына своего врага. У нее на глазах слезы и у него. Ариэль приносит им воды.

А тут еще «оживают» мертвецы: встает его брат, собственно, его главный враг, который говорит: «Ты чего? Обиделся? Это же бизнес, ничего личного… Поехали домой, договоримся… Не все же там умерли твои, кое-кто остался… Поживешь последние дни дома… Все лучше, чем как собака тут…»