Новый курс. Разговоры с самим собой

Может быть, они попробовали показать именно Гоцци? А тут – семья, обстановка, елка… И это не работает! Такая пьеса. Заказать Червинскому… «Гоцци…» Такое название, с многоточием.

А может быть, вообще жуть: мои молодые актеры играют Никулина, Ефремова, Леонова, Даля, Карандаша, Гурченко… Актера, который играл Питера Пэна… Робина Уильямса! И это не работает! Вот ужас-то…

Можно сделать убийственный спектакль! И в Москве, и в Лондоне. Где хочешь.

Сны

Очень ярко и шутовски. Но шутовски не пошло, а поэтично. Стиль. Основа – грубость и лапидарность, а смысл – тайна и звон в ушах от неразгаданности. Что-то должно щемить от того, что осталось за кадром. Какое-то особое настроение.

Как будто за кулисами жизни. Мы за кулисами жизни. Какие-то недоговоренности. Тревожные недоговоренности. Тревожные? Почему? Ведь все глупо, и даже грим виден! Но тревожно, потому что именно недоговоренности.

Ведь интересны не приключенческие сны, а именно те, которые являются разбитым отражением дневной жизни. Интересна узнаваемость дня в зеркале ночи. Что-то на обочинах снов нужно рассмотреть «ненужное», но относящееся к этой недоговоренности, какие-то осколки от дневной жизни, осколки, которые цепляют эту дневную жизнь… Это и должно тревожить.

Как передать околичности сна? Ведь многое во сне я знаю «откуда-то», и это «откуда-то» надо материализовать. Эта информация, которую я «откуда-то» знаю, должна быть мне показана как-то. Например: я увидел водителей машины, клоунов, которые вышли из этой машины и идут ко мне. Я знаю, я помню, что с ними у меня связаны какие-то хорошие воспоминания, какие-то счастливые, легкие моменты. Я даже не помню конкретно, что это было, но помню легкость, связанную с ними. Как я это покажу? Текстом? Отдельным, как в немом кино или написанным на стене в интерьере? Или глупыми субтитрами?

В этом и есть задача – материализация закадрового знания, а именно тогда сюжет становится сном. То есть тайной.

Если найти такой способ, тогда серия снов – это не просто набор «странных» сюжетов, но сюжетов на обочине дневных знаний, что и делает происходящее на наших глазах иногда внешне очень простое событие фантастическим.

Я вижу мою бабушку. Как мы понимаем, что эта женщина – моя бабушка?

Или я получаю удовольствие от того, что понял мысль на расстоянии. Сыграть это нельзя. А как? Реконструкция зыбкой материи.

Может быть, решив эти вопросы (может быть, единообразно, а может быть, каждый раз по-разному), и можно создать ткань спектакля?

Очищение луковицы, рисование эскиза и доведение его до окончательного (кажется, окончательного!) результата, сотворяемого на глазах.

Только надо это сделать легко, потому что умное часто скучно, а нескучное – часто неумно.

Тут какой-то язык, по-моему, где-то за порогом.

Может быть, так?

Я открываю какой-то театр с бархатным, даже плюшевым задником (все нелепое за пределами вкуса), где показываю свои сны. Этот театрик оборудован примитивной техникой, как детский клубный театр: поворотный круг, падуги, пара софитов. Рабочие делают перестановки.

Может быть, эти рабочие – мои друзья: Маша, Аня, Рита, Инка, мама, папа… Они в масках этих людей из прошлого. Иногда они могут заходить внутрь этого театрика и играть «самих себя»… Все, что происходит там, внутри (хорошее название: «Там, внутри»!), очень яркое, цвета «вырви глаз», сочетание розового и голубого – самое съедобное из всего:-).

Фактура сна. Может быть, иногда вдруг черно-белое. Специально черно-белое. Или сепия. Или зеленоватое с одного края, как засвеченный старый диапозитив.

Цветные картины, большей частью статичные, требующие объяснений. Объяснения дает этот человек – я. Иногда эти картины двигаются немного, или включается пожар (сон с маминым звонком), или включается какое-то примитивное видео, или происходит какое-то еще движение. Важно каждый сон разработать так, чтобы он был произведением искусства, наивного, но искусства. И еще важен момент вспоминания, уточнения, как бы просыпание на наших глазах. Восстановление ускользающего. Какие-то второстепенные детали, которые были во сне, они, может быть, не имеют никакого влияния на основное действие и основной смысл, но создают достоверность. Достоверность сна. Вот именно так было, ничего не попишешь, мы именно это и сделали… Как булавка на галстуке случайного человека, который встретился Чичикову, когда он въезжал в губернский город N. Булавка, похожая на жучка. Никто не помнит названия города, а булавка – вот она, никуда ее не денешь, осталась в памяти.

Все это должно быть сделано избыточно, убого-избыточно…

Ну и что, что два клоуна приехали?

Ну и что?.. Смешные, ну и что?..