О «безмолвствующем народе» и «социальном взрыве, которого все нет и нет»

Еще одним таким же фактором является нарастающая атомизация общества. Советское общество было обществом коллективистским (пусть даже коллективизм этот поддерживался искусственно). Для того чтобы внедрить в такое общество крайнее имущественное расслоение, нужно было уничтожить сам дух коллективизма. Что и делалось методически все годы перестройки. В результате нынешнее российское общество оказалось обществом атомизированным («толпой одиночек»), и атомизация эта все нарастает.

В патриархальных обществах традиционные коллективы (община, цех, приход и т.д.) или заменявшая их религиозная общность (в случаях ересей) были той основой, которая позволяла населению формировать структуры сопротивления власти. В индустриальный период традиционные коллективы были заменены сообществами, сознательно организованными по признаку единства интересов (профсоюзы, объединения местного самоуправления) или идеалов (партии). Но на создание системы таких новых коллективов потребовалось несколько столетий. В России старые виды коллективов разрушены, новые еще не созданы.

Активно навязываемые властями через средства массовой информации, структуры образования стереотипы поведения (индивидуализм, культ личного успеха, восхваление денег и богатства, пропаганда «общества потребления»), разумеется, впитываются населением (тем более, что они не противоречат мещанским установкам) — и это тормозит процесс создания новой системы коллективов, которая могла бы противостоять властям.

Следующий фактор — криминализация, алкоголизация и наркотизация населения, как следствие резкого ухудшения социальных условий. Криминализация широких слоев населения, как известно по примерам других стран, эффективно нейтрализует социальный протест — в этом случае, во-первых, значительная часть социальных низов оказывается в состоянии улучшить свое материальное положение, во-вторых, включение человека в криминальную структуру (структуру организованной преступности, мафию) — это определенная социальная защита, социальные гарантии ему и его семье, это также и перспективы роста, карьеры (пусть даже уголовной). Наконец, там, где заправляет мафия, социальный протест подавляется ею быстро, эффективно, с показательной жестокостью и зачастую в зародыше. Власть мафии можно свергнуть только вооруженным путем — а мафия старается не дать своим врагам возможности накопить для этого силы (примерами такого рода богата Латинская Америка).

Алкоголизация же и наркотизация всегда были мощным средством снятия социального стресса и примирения с действительностью. Не случайно янки спаивали индейцев, европейцы посредством оружия навязывали китайцам массовое потребление опиума («опиумные войны»), а испанские колонизаторы приучили индейцев вице-королевства Перу жевать листья коки (которая в доколумбово время считалась священным растением и использовалась только верхушкой государства инков в ритуальных целях) и даже со временем стали расплачиваться с индейцами этими листьями как валютой[51]. В XIX в. правящий класс в Англии совершенно сознтельно — с целью предотвращения социальных протестов — не только спаивал рабочих, но и навязывал рабочим семьям в качестве дешевых «патентованных лечебных средств» от всех болезней наркотики (опиаты)[52]. В Индии английские власти делали то же самое и даже публиковали феерические отчеты «специалистов», доказывавших, что здоровью индийцев опиум якобы не вреден[53]. А совсем недавно, в конце 60-х — начале 70-х гг. XX в. ФБР и ЦРУ провели специальные операции по массовой наркотизации тех негритянских гетто в США, в которых было сильно влияние «Черных пантер», и с помощью группы агентов во главе с профессором Тимоти Лири внедрили в движение студенческого протеста идею «психоделической революции»[54].

Кроме того, массовой психологии присуща определенная ригидность, запаздывание в восприятии и осознании происходящих экономических и социальных перемен — особенно после долгих периодов стабильности. До сих пор многие в стране живут реалиями советской эпохи и никак не могут понять, что мир радикально изменился. И если раньше они были нужны государству как рабочая и военная сила, почему государство старалось контролировать их жизнь и поведение и патронировало им (что проявлялось не только в бесплатной медицине, образовании, символических ценах на жилье, многочисленных государственных социальных программах и т.д., но и в назойливой «воспитательной» работе — в том числе с пьяницами, лодырями, хулиганами), то теперь они абсолютно не нужны государству — чем раньше они умрут, тем меньше едоков, тем быстрее будет перераспределена принадлежащая им собственность. Значительная часть населения, не понимая (и не желая понимать) этого, все еще наивно надеется, что происходящее вокруг — это дурной сон, который однажды сам собой окончится.