О «безмолвствующем народе» и «социальном взрыве, которого все нет и нет»

Между тем, это довольно важный момент. При горячем темпераменте, традиции стихийных массовых выступлений и наличии политических организаций, способных возглавить их, любое подобное выступление может превратиться в общенациональное событие и повлечь за собой серьезные политические последствия. В качестве типичного примера можно привести события декабря 1955 г. в Иордании. 16 декабря 1955 г. в нескольких городах Иордании прошли демонстрации, организованные арабскими националистами и левыми. Левые выступали против объявленного премьер-министром аль-Маджали намерения присоединиться к Багдадскому пакту (позднее – блок СЕНТО), националисты требовали удаления британских баз с территории Иордании и прекращения контроля Великобритании над внешней политикой Иордании. Демонстрации никак нельзя было назвать бурными или особенно массовыми. И удалось их организовать только в нескольких городах Цисиордании (т.е. на Западном берегу, входившем тогда в состав Иордании), где в отличие от всей остальной страны существовали более-менее развитые политические и общественные организации. Однако с 17 декабря иорданское правительство (видимо, с перепугу, поскольку раньше не сталкивалось с такими явлениями, как скоординированные антиправительственные демонстрации в разных городах) объявило в стране чрезвычайное положение и ввело в города Западного берега части Арабского легиона (иорданской армии под руководством британских офицеров). Этого оказалось вполне достаточно. Ограниченные демонстрации по внешнеполитическим вопросам, мало волновавшим большинство населения, сменились ожесточенными уличными боями в Иерусалиме, Наблусе, Эль-Халиле, а затем и в Аммане. 19 декабря в Вифлееме произошло форменное восстание, в ходе которого было захвачено городское полицейское управление и освобождены политзаключенные. 20 декабря король Хусейн отправил в отставку правительство аль-Маджали.

Трудно представить себе, чтобы, скажем, крымский вопрос вызвал кровопролитные столкновения с армией на улицах российских городов с последующим падением правительства.

Существует и мощный социально-психологический фактор, препятствующий активной борьбе масс за свои права. Это МЕЩАНСТВО, обывательская психология. Политические активисты почему-то полагают, что средний российский гражданин должен действовать как сознательный политический борец. А он не сознательный политический борец, он именно — ОБЫВАТЕЛЬ. Таким его воспитала среда, таким его пестовал десятилетиями советский режим. Наконец, в последние 10 лет мещанство публично — с экранов TV и в прессе — прославлялось, обелялось, восхвалялось и провозглашалось «единственно правильным» образом жизни и мышления — в противовес «окаянному большевизму».

Между тем основа мещанского сознания — эгоизм. И этот эгоизм будет подталкивать обывателя в ситуации выбора не к коллективным действиям протеста, а к поискам пути индивидуального спасения. Первой реакцией обывателя является присущая всякому животному реакция бегства от опасности. Значит, обыватель предпочтет борьбе либо компромисс (обоснование «разумности» компромисса он уж как-нибудь найдет), либо подчинение (обыватель в принципе склонен к подчинению, как к положению, освобождающему его от ответственности и снимающему с него бремя выбора — этот вопрос подробно и плодотворно исследовала Франкфуртская школа), либо — в лучшем случае (когда мы имеем дело с наиболее активными, развитыми, образованными особями) побег. Не случайно в Ирландии эмиграция приняла столь массовый характер: это было некое активное действие в надежде изменить ситуацию, но в то же время не настолько радикальное, сознательное, ответственное и опасное, как борьба за свои права. Можно вспомнить массовую еврейскую эмиграцию в Америку из «черты оседлости» и другие аналогичные примеры. Сегодня мы наблюдаем эмиграцию из России. Причем эмигрируют преимущественно квалифицированные рабочие кадры из промышленных центров, специалисты (лица с высшим образованием) и молодежь. По данным Центра социологических исследований Госкомвуза РФ, 10% студентов из числа опрошенных хотели бы навсегда уехать из России, 46% с удовольствием поехали бы за рубеж на заработки и только 22% — на стажировку[50]. Эти данные хорошо демонстрируют «состояние мозгов» студенческой молодежи — обычно одного из самых радикальных и открытых к прогрессивным идеям слоев общества. Между тем, для движений протеста молодежь — обычная социальная база (средний возраст бойца Сандинистского ФНО составлял 14,5 лет).

Обыватель в крайней ситуации (пока он не «взбесился», по известному выражению Ленина; «взбесившийся обыватель» — это сегодня фашист) превращается из общественного животного просто в животное, когда ничто более не сдерживает в нем первобытных инстинктов. Он, голодая, будет убивать и есть себе подобных (соседей и родных),но не организовывать массовое сопротивление режиму, обрекшему его на голод.

Мещанская психология в России является таким же мощным амортизирующим фактором, каким в средние века были невежество и церковь.