О «безмолвствующем народе» и «социальном взрыве, которого все нет и нет»

Покорность илотов в таких условиях вызывает изумление. Тем более, если сравнить их поведение с поведением соседей — мессениян. Спарта в 8 в. до н.э. захватила часть соседней Мессении и заставила побежденных отдавать 1/2 урожая. Спустя столетие мессенияне восстали (т.н. 2-я Мессенская война), но были разгромлены и обращены в илотов. Часть мессениян, впрочем, не смирилась с такой судьбой и эмигрировала на Сицилию. В 464 г. до н.э. мессенские илоты подняли восстание, которое длилось 10 лет и которое спартиаты так и не смогли подавить и были вынуждены разрешить восставшим свободно уйти с Пелопоннеса. Мессенские илоты поднимали восстания во время войны Спарты с Афинами, а затем – с Фивами, и в 369 г. до н.э. добились свободы. Разница между мессенскими илотами и лаконийскими (т.е. исконно спартанскими) в сущности была лишь во времени завоевания и обращения в рабство. В то же время поведение первых разительно отличается от поведения вторых.

Можно привести еще массу подобных же примеров из разных эпох и стран. В России была Опричнина, вызвавшая разрушение экономики, истребление части населения и голод (притом не фатальный, хлеб был, опричник Г. Штаден писал: «...из-за кусочка хлеба человек убивал человека. А у великого князя ... стояло много тысяч скирд необмолоченного хлеба в снопах. Но он не хотел продавать его своим подданным и много тысяч людей умерло в стране от голода...»[47]). Никакого восстания против Ивана Грозного не последовало. Можно вспомнить голод на Украине и Юге России в начале 30-х гг. XX в. — и опять же население максимум пыталось бежать в районы, не пораженные голодом, но не восставало.

120 тыс. египетских феллахов безропотно позволили умертвить себя на строительстве Суэцкого канала[48]. На французской стройке Панамского канала погибло 25 тыс. человек[49] — причем значительная часть из них была форменными авантюристами, индивидуалистами, верящими только в себя и способными за себя постоять. И тоже — никаких восстаний.

Разумеется, когда-нибудь количество переходит в качество. Ирландия в конце концов стала ареной постоянных восстаний и в ходе последнего (национально-освободительная война 1919-1921 гг.) добилась независимости. Опричнина в России заложила основу социальных движений в период Смутного времени (восстание Болотникова и др.). В Индии социальное и национально-освободительное движение приняли в XX в. уже хронический и структурированный характер (с партиями, союзами, развернутой идеологией и т.д.), что и привело в 1947 г. к концу британского владычества. Экстраординарная «мита» 1777 г. в Перу, когда на шахты Потоси было со всего вице-королевства согнано 30 тыс. индейцев, отозвалось вскоре знаменитым восстанием Тупак-Амару. И т.д. Но вряд ли можно в каждом конкретном случае предсказать дату такого качественного скачка.

Полагать, что простое «усиление гнета» автоматически ведет к «усилению социальной борьбы» — это даже не вульгарный социологизм, это признак ненаучности мышления.

Кроме того, на поведении российского населения сказываются иной темперамент и иные традиции общественной жизни. Где-нибудь в Египте, Пакистане, Индии и т.д. стихийные бунты по любому мелкому поводу — обычное дело. В мемуарной литературе и рассказах наших специалистов, живших в этих странах, постоянно встречаются упоминания о том, что какой-нибудь незаконный арест, взыскание недоимок и т.п. вызвали бунт в таком-то селе или квартале, бунтующие осадили (сожгли, разгромили) полицейский участок (здание местной администрации, тюрьму и т.д.), затем к властям прибыли подкрепления (вариант: прибыл высокий начальник) и беспорядки сошли на нет. Такие инциденты даже на полосы столичных газет не всегда попадают, а уж тем более – в сводки мировых новостей. Нужны двухдневные уличные бои с алавитами в Анкаре (все-таки столица), чтобы об этом сообщили мировые агентства. Нужны сотни жертв и значительные разрушения в Карачи, чтобы кадры событий попали на телеэкраны всего мира.

Здесь интересно то, что и население, и власти этих стран считают такое поведение людей ОБЫЧНЫМ. Власти, может быть, и не в восторге от него, но рассматривают его как неизбежное зло. Чего никак не скажешь о России.