Читаем О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых полностью

Здесь мы опять имеем дело с силой, действующей эффективно и вмешивающейся не только в умственно-духовную сферу, но и в материю. Несколько примеров психокинеза, о которых я вам рассказал, далеко не исчерпывают тему. По этому вопросу издано немало книг, и весьма хорошо документированных. Могу лишь отослать вас к ним[123]. Здесь же нам достаточно будет лишний раз заметить всю неоспоримость существования этих невидимых, но действенных сил, универсальность их присутствия и разнообразие форм их действия. Следующий феномен, о котором мы поговорим, не из этого списка, но он показывает, до какой степени действие этих сил всеохватно.

<p>Транспоколенческие феномены</p>

Силы, которые мы приводим в действие своими мыслями и чувствами, возможно, воздействуют не на весь универсум в одинаковой степени в один и тот же момент времени, а действуют как бы маленькими поветриями, беспрестанно, при близком взаимодействии, от уровня к уровню, но такую близость следует понимать не в пространственном или временном смысле, а как что-то вроде законов подобия, абсолютно независимых от пространства и времени.

Кажется, мы вполне можем констатировать реальность этих сил в ряде феноменов психологического порядка, все более и более тщательно изучаемых наукой. Некоторые из таких исследований обнаружили то, что стали теперь называть «транспоколенческим» феноменом. Характерным примером тут может послужить «ветер пролетевшего ядра». После войны с Россией хирурги Наполеона «заметили травматический шок у некоторых солдат, побывавших на волосок от смерти и почувствовавших „ветер от пролетевшего ядра“, убившего рядом с ними кого-то из друзей или собратьев по оружию… Похоже, что волна этого шока, обрушившегося на них, передалась некоторым из их потомков, и в итоге тех иногда прошибал холодный пот, охватывала тоска, дурнота, сжимало горло и преследовали кошмары, и все это в определенные годовщины (когда они словно бы попадали в „фокусировку“), словно от столкновения поколений и времен»[124]. Итак, что-то передается иногда даже через поколения. И очень маловероятно, что передается генетическим путем. Кроме того, некоторые случаи того же ряда позволяют напрочь исключить здесь мысль о генетике. В одной семье, например, отец вез сына на автомобиле на его первые школьные каникулы, и случилась авария. Сын этот вырос, сам стал отцом, повез сына на его первые школьные каникулы, и… Одна и та же история повторялась в трех поколениях. Конечно, во втором и тем более в третьем случае можно сказать, что тут уже было своего рода предчувствие, беспокойство отца, из-за которого он и потерял способность нормально управлять автомобилем. Но неужели он был обеспокоен прямо аж до такой степени? Мне кажется, мы можем заподозрить здесь кое-что другое.

Вот еще один случай, даже превосходящий понятие «транспоколенческого» и входящий скорее в категорию странных совпадений. Одна женщина перенесла в детстве операцию из-за врожденного порока сердца синего типа, выросла, и они с мужем решили не заводить собственного ребенка, а усыновить. «Им предложили ребенка из Индии, о котором они ничего не знали кроме того, что это сирота. Они согласились. Это был очень симпатичный младенец. Вскоре после его приезда во Франции, они обнаружили, что малыш болен. Речь шла о „врожденном пороке сердца синего типа“, том же самом, который перенесла в детстве женщина и который она так боялась передать своим детям по наследству. Ребенка прооперировал, случайно, тот же самый хирург, в той же самой больнице и в ту же самую дату, что и ее саму много лет раньше (дату операции предложили медики)»[125]. И тут уже ни генетическая передача информации, ни психологическое влияние никоим образом не могут объяснить столь многочисленные совпадения.

Можно привести и многие другие похожие случаи. Анна-Анселина Шютценбергер их приводит немало: потомки гильотинированных получали раны в годовщину казни своего предка; случаи синдрома годовщины рождения, когда ребенок рождался чуть раньше или чуть позже положенного срока, словно заранее решил ускорить или замедлить свое появление на свет, чтобы оно совпало с определенным событием или с важной для семьи датой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Независимый альянс

«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы
«Когда мы были на войне…» Эссе и статьи о стихах, песнях, прозе и кино Великой Победы

Станислав Минаков, член Союза писателей России, Русского ПЕНа (Москва), лауреат международных литературных и журналистских премий, собрал свои эссе, статьи разных лет, посвященные военной теме в русской советской поэзии и песне, а также кинематографе. Эти произведения опубликованы, начиная с 2005 г., в сборниках, журналах, альманахах разных стран, а также на сайтах интернета, частично прочитаны — в разные годы — в качестве докладов на Международных конгрессах Фонда Достоевского «Русская словесность в мировом культурном контексте» и лекций в Белгородском государственном литературном музее, учебных заведениях Белгорода. Авторская орфография является значащей частью произведений.

Станислав Александрович Минаков

Публицистика / Литературоведение / Проза о войне
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых
О Христе по-другому. Подлинный смысл Страстей Христовых

Автор этой книги, современный французский богослов, священник Франсуа Брюн, не боится ставить самые острые вопросы, непосредственно касающиеся каждого из нас: В чем смысл страдания? Что нам делать перед лицом собственного страдания и страдания близких? Как соотнести неизбежность страданий в этом мире и страдания Самого Бога, Страсти Христовы, с мыслью о том, что Бог есть Любовь? При этом автор на протяжении многим страниц спорит с представлением о Боге как о неумолимом правителе, требующем от нас страданий, с юридическим смыслом Страстей как некоего выкупа за грехи.Главная жизненная и мыслительная интуиция автора во всех его книгах — это абсолютная убежденность в том, что мы любимы Богом, безусловно и навсегда, что нам стоит лишь откликнуться на этот призыв ответной любовью, научиться любить, и наша жизнь чудесным образом преобразится. Как же тогда совместить тот факт, что мы любимы, с неизбежностью страданий? Почему в центре христианской картины мира, в которой Бог есть Любовь, стоит Крест и Страсти Христовы? Как одно совместимо с другим? Что такое спасение? Почему оно связано со Страстями? В чем наша роль в таком спасении и в той борьбе добра со злом, что совершается в мире?Над всеми этими вопросами мы можем начать размышлять, открыв эту книгу.

Франсуа Брюн

Религиоведение / Христианство
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже