Здесь мы опять имеем дело с силой, действующей эффективно и вмешивающейся не только в умственно-духовную сферу, но и в материю. Несколько примеров психокинеза, о которых я вам рассказал, далеко не исчерпывают тему. По этому вопросу издано немало книг, и весьма хорошо документированных. Могу лишь отослать вас к ним[123]. Здесь же нам достаточно будет лишний раз заметить всю неоспоримость существования этих невидимых, но действенных сил, универсальность их присутствия и разнообразие форм их действия. Следующий феномен, о котором мы поговорим, не из этого списка, но он показывает, до какой степени действие этих сил всеохватно.
Силы, которые мы приводим в действие своими мыслями и чувствами, возможно, воздействуют не на весь универсум в одинаковой степени в один и тот же момент времени, а действуют как бы маленькими поветриями, беспрестанно, при близком взаимодействии, от уровня к уровню, но такую близость следует понимать не в пространственном или временном смысле, а как что-то вроде законов подобия, абсолютно независимых от пространства и времени.
Кажется, мы вполне можем констатировать реальность этих сил в ряде феноменов психологического порядка, все более и более тщательно изучаемых наукой. Некоторые из таких исследований обнаружили то, что стали теперь называть «транспоколенческим» феноменом. Характерным примером тут может послужить «ветер пролетевшего ядра». После войны с Россией хирурги Наполеона «заметили травматический шок у некоторых солдат, побывавших на волосок от смерти и почувствовавших „ветер от пролетевшего ядра“, убившего рядом с ними кого-то из друзей или собратьев по оружию… Похоже, что волна этого шока, обрушившегося на них, передалась некоторым из их потомков, и в итоге тех иногда прошибал холодный пот, охватывала тоска, дурнота, сжимало горло и преследовали кошмары, и все это в определенные годовщины (когда они словно бы попадали в „фокусировку“), словно от столкновения поколений и времен»[124]. Итак, что-то передается иногда даже через поколения. И очень маловероятно, что передается генетическим путем. Кроме того, некоторые случаи того же ряда позволяют напрочь исключить здесь мысль о генетике. В одной семье, например, отец вез сына на автомобиле на его первые школьные каникулы, и случилась авария. Сын этот вырос, сам стал отцом, повез сына на его первые школьные каникулы, и… Одна и та же история повторялась в трех поколениях. Конечно, во втором и тем более в третьем случае можно сказать, что тут уже было своего рода предчувствие, беспокойство отца, из-за которого он и потерял способность нормально управлять автомобилем. Но неужели он был обеспокоен прямо аж до такой степени? Мне кажется, мы можем заподозрить здесь кое-что другое.
Вот еще один случай, даже превосходящий понятие «транспоколенческого» и входящий скорее в категорию странных совпадений. Одна женщина перенесла в детстве операцию из-за врожденного порока сердца синего типа, выросла, и они с мужем решили не заводить собственного ребенка, а усыновить. «Им предложили ребенка из Индии, о котором они ничего не знали кроме того, что это сирота. Они согласились. Это был очень симпатичный младенец. Вскоре после его приезда во Франции, они обнаружили, что малыш болен. Речь шла о „врожденном пороке сердца синего типа“, том же самом, который перенесла в детстве женщина и который она так боялась передать своим детям по наследству. Ребенка прооперировал, случайно, тот же самый хирург, в той же самой больнице и в ту же самую дату, что и ее саму много лет раньше (дату операции предложили медики)»[125]. И тут уже ни генетическая передача информации, ни психологическое влияние никоим образом не могут объяснить столь многочисленные совпадения.
Можно привести и многие другие похожие случаи. Анна-Анселина Шютценбергер их приводит немало: потомки гильотинированных получали раны в годовщину казни своего предка; случаи синдрома годовщины рождения, когда ребенок рождался чуть раньше или чуть позже положенного срока, словно заранее решил ускорить или замедлить свое появление на свет, чтобы оно совпало с определенным событием или с важной для семьи датой.