О женской стыдливости

Можно сказать, что это примирительная позиция, которая объединяет традиции эпохи Просвещения с революционной идеей о преемственной связи между животными и людьми. Привычки — приобретенные или унаследованные — позволяют человеку подавлять свои инстинкты или совершенствовать их благодаря образованию и религии. Современники Дарвина испытали потрясение из-за того, что в его теории самые прекрасные из добродетелей были низведены до уровня животного инстинкта, но их успокоило то, что его концепция обеспечила твердую основу возникновения морали. В противоположность «производной морали», опирающейся на эгоизм или поиски счастья, мораль, по Дарвину, основана на импульсах инстинкта или привычки, и поэтому она не требует удовольствия. Она появляется сначала по отношению к своим близким, соплеменникам, и постепенно распространяется на незнакомых людей, на народ, на человечество в целом.

Франция открыла для себя Дарвина благодаря его более поздней работе «Выражение эмоций у человека и животных» (1872), переведенной на французский язык в 1874 году. В ней четко определены душевные состояния, которые заставляют человека краснеть: это стыдливость, застенчивость и стыд. Причиной всех этих состояний является внимание, которое человек обращает на самого себя (самолюбие), это чувство, порожденное рефлексивным сознанием. Но одного лишь чувства самолюбия недостаточно. «В полном одиночестве даже самый чувствительный человек не испытывает никакого волнения относительно своей внешности». Для того чтобы мы покраснели, необходим взгляд другого человека, заставляющий нас испытывать «беспокойство по поводу того, как он оценивает нашу внешность». Когда мы считаем, что на нас кто-то смотрит, наше внимание концентрируется на наиболее заметной части тела — лице, и наши капилляры расширяются. Если мы краснеем от комплимента, то стыдливость принимает форму скромности (humility), она также может предотвратить непристойные действия или осудить их, во всяком случае по законам приличия.

Отныне речь идет уже не о нежном цветке женской стыдливости, а о животном поведении, облагороженном и усовершенствованном различными социальными законами. Эта теория утверждает превосходство приличия над стыдливостью, что находит свое выражение в законодательстве XIX века. Быть может, в эпоху, когда Франция создала сеть школ обязательного светского образования, это и неплохо. Смогут ли гусары республиканской армии пробудить стыдливость у молоденьких девушек? Жан-Мари Гюйо, профессор, преподающий теорию Кондорсе, и переводчик работ древнегреческого философа Эпиктета, убежден в этом. Две его работы, опубликованные незадолго до его смерти в возрасте тридцати трех лет, оказали большое влияние на умы современников: «Очерк о морали без принуждения и наказания» (1885) и «Будущее без религии» (1886). В них он ставит цель — понять, сохранится ли добродетель в мире, где религия приходит в упадок: в этом случае стыдливость больше не может быть связана с религиозностью. Гюйо даже упрекает религию за то, что она не проявляет уважения к стыдливости (например, во время исповеди или при чтении Песни Песней) или, наоборот, преувеличивает ее значение, переводя ее в разряд мистических чувств.

Гюйо верит в теорию Дарвина о половом отборе: если отношения между особями, принадлежащими определенному биологическому виду, основаны не на здравом смысле, а лишь на простом женском желании, то такой вид влачит жалкое существование. К счастью, существует препятствие в виде стыдливости, которую может победить лишь сильное влечение: для этого достаточно, чтобы желанный мужчина обладал каким-нибудь выдающимся достоинством, которое будет передано этому виду. Иначе говоря, женщина выбирает самого лучшего мужчину, чтобы иметь от него хороших детей. Другое преимущество стыдливости состоит в том, что она заставляет уважать женщину перед лицом опасной и неукротимой мужской силы.