О женской стыдливости

Последователи Дарвина сделали шаг вперед: стыдливость больше не рассматривается только как эволюция животного инстинкта. По их мнению, она возникает еще до появления сознания. Подобных теорий в начале XX века существует множество. «Парады животных» в работах предшественников вдохновили таких ученых, как Холл, Аллен и Гробе. Немецкий психолог Карл Гроос в своей работе «Игры людей» (1899) сравнивает «стыдливую сдержанность женщины» с поведением самок у птиц. Отказывая самцам в совокуплении, они, с одной стороны, вынуждают тех вести себя более настойчиво в любви, а с другой — заставляют их прилагать усилия по соблазнению, для чего самцы используют яркое роскошное оперение, брачные танцы и т. д. Так и в мире людей: не будь женской стыдливости и неприступности — ни один поэт не чувствовал бы необходимости воспевать идеальную любовь. Хавелок Эллис верит в то, что совокупление вне периода спаривания запрещено. Каждый, кто наблюдал поведение нетечной суки, когда к ней, весело помахивая хвостом, приближается кобель, может отметить, что она проявляет стыдливость. Но у людей ко всем этим женским опасениям предшественников человеческого рода добавляется целый ряд страхов, присущих только людям. Эти страхи имеют социальное происхождение и являются общими как для мужчин, так и для женщин: бдительность во время контактов, отвращение к выделительным функциям, страх магического влияния половых признаков. Не забудем упомянуть сексуальную привлекательность лобковых украшений, которые, в свою очередь, подчеркивают чувство стыдливости. Итак, для того, чтобы объяснить развитие инстинкта, унаследованного из животного прошлого человечества, на помощь были призваны все существовавшие в то время теории.

Таким образом, среди философов распространяется идея, что тот вид женской стыдливости, который возник еще до появления человека как вида, носит рудиментарный характер, тогда как настоящая стыдливость появилась в результате развития человеческой цивилизации. Действительно, проявления примитивной стыдливости, в отличие от настоящей, по мере развития культуры, становятся все слабее и уступают место игре более утонченной. «Это, скорее, очарование жизни, а не фундаментальный социальный закон». Однако Эллис не верит в то, что стыдливость со временем может исчезнуть совсем, потому что от является основным элементом искусства любви.

А теперь, преодолев барьер сознания, почему бы не попытаться представить себе, что стыдливость существует и в мире растений? Русский ботаник, зоолог и философ Константин Мережковский с легкостью увидел ее в «фартуке», которым некоторые сорта орхидей защищают свои тычинки, чтобы избежать самооплодотворения. Обобщая вышесказанное, можно сделать вывод, что табу на кровосмешение побуждает женщин сторониться мужчин, ведь мужчины, находящиеся ближе всего к ним, — это члены их семьи. Такое поведение защищает людей от «ужасной скученности, которая царила бы в их семьях, если бы никакой стыдливости не существовало», — пишет он в своей работе «Происхождение стыдливости, антропобиологическое исследование» (1919).

Поведение и чувство стыдливости

В который раз, вспоминая о первых днях своего брака с Вилли, Колетт снова и снова удивлялась мудрости той милой девушки, которая не могла отказаться от «простого удовольствия быть самой собой». Не меньше ее удивляло и то, как запросто она вложила свою руку «в его волосатую лапу» и подставила губы «жадным и отчаянно конвульсивным поцелуям». Стыдливость молоденькой девушки — это лишь слабая преграда:

«Всего за несколько часов мужчина без зазрения совести превращает неопытную девочку в настоящую распутницу, которая не гнушается ничем. У меня никогда не было затруднений, связанных с отвращением. Лишь позже возникло препятствие — приличие. Раньше я писала: “Чувство собственного достоинства — это недостаток мужчины”. Теперь бы я сказала, что “отвращение — это вовсе не женская слабость”», — рассуждает Колетт в книге «Мои уроки».

Здесь идет речь о двух источниках стыдливости, которые Цицерон определяет как искушение и отвращение. Колетт отвергает оба. Первый, который так долго приписывали женщине, представляет собой не более чем иллюзорную преграду в силу своей условности и благодаря незнанию. Второй, как говорит Колетт, несвойствен женщинам. Она воспроизводит здесь идеи своего времени. Свободная женщина начинает задаваться вопросом, не является ли стыдливость мужским достоинством, удобным для того, чтобы держать женщину подальше от соблазна.