ОКР под контролем. Как выйти из сумрака навязчивых мыслей к ясности в своей жизни

Супруги рассказывали нам, что, если отказывались поддерживать нелепое поведение своей второй половины, сталкивались с истериками и слезами. В итоге вся их энергия уходила на то, чтобы справиться с болезнью близкого. Родные могут уговаривать и умолять человека остановиться или солгать и сказать, что выполнили просьбу. Безусловно, ложь в долгосрочной перспективе никак не помогает человеку с ОКР. Жена одного пациента с тяжелым ОКР призналась, что не говорит ему правду о том, где была, если предполагает, что это вызовет бурную реакцию. Однажды она пошла в какое-то «запретное» место, и ей показалось, что она видела там мужа. «У меня бешено заколотилось сердце. Как будто я ограбила банк, а за мной гонится полиция». Если супруг прямо спросит ее, не ходила ли она туда, женщина солжет во спасение. Она рассуждает так: «Если я скажу, что не ходила туда, у моего мужа будет вкусный ужин и приятный вечер. И у меня тоже. Мы не будем ругаться и хлопать дверьми». Ложь делает ее семейную жизнь сносной. Она знает, что не должна идти на поводу у его болезни, но за столько лет уже очень устала. «Так что я поддаюсь. Лгу – и обеспечиваю себе хороший вечер». Без сомнения, тысячи женщин готовы подписаться под ее словами. То, что она делает, совершенно понятно: в конце концов, эта женщина обычный человек. Но, к сожалению, это мешает выздоровлению ее мужа. Когда женщина обучится четырем шагам и начнет помогать мужу их применять, им обоим станет легче. Она перестанет толкать его в сети ОКР и превратится в поведенческого терапевта. Поэтому я хочу передать всем родственникам больных ОКР одно короткое послание: «Не поддерживайте ОКР – поддерживайте поведенческую терапию».

Ребенок с ОКР может внести в семейную жизнь настоящий хаос, бесконечно будя родителей по ночам новыми просьбами или управляя их жизнью через указания, где им следует сидеть и в какое время делать А, Б и В. Зачастую родители поддаются такому поведению, потому что считают себя виноватыми в том, что у их ребенка проявилось это ужасное заболевание. В большинстве случаев и окружающая среда, и генетика действительно имеют значение, но биологические факторы являются главной причиной, по которой у человека развивается ОКР. Однако эмоциональные и средовые факторы часто определяют, будет ли человек применять поведенческую терапию и станет ли ему лучше.

ОКР КАК ОРУЖИЕ

Несмотря на то что родственники не способны заставить человека с ОКР лечиться, они могут взять ответственность за собственную жизнь, отказавшись принимать участие в нелепых ритуалах, становиться узниками в собственном доме или, как теперь модно говорить в психиатрической среде, становиться созависимыми. Конфликты, безусловно, неприятные, но в конечном счете больной, вероятно, выберет лечение. Важно всегда спрашивать себя: помогают ли члены семьи или осложняют попытки пациента выполнять четыре шага?

Рассмотрим случай, где один из членов семьи подвержен навязчивым мыслям о заражении. Определенные зоны в доме становятся запретными для всех. Человек не позволяет никому туда заходить из-за страха, что родные загрязнят территорию и он будет вынужден приступить к бесконтрольной уборке. (Что иронично, когда навязчивая тяга к уборке становится сильнее, некоторые комнаты могут оставаться очень грязными, потому что больной боится их убирать, а остальным туда заходить запрещено.) В некоторых весьма нередких случаях люди в итоге начинают жить в палатке у себя во дворе. Но даже если обсессии не доходят до такой стадии, жилая площадь внутри дома или квартиры становится все меньше и меньше. Помимо этого, некоторые предметы тоже становятся запретными: нельзя пользоваться тарелками или столовыми приборами, нельзя носить какую-то определенную одежду.

Партнер или супруг должен вмешаться. После землетрясения Оливия начала переживать, что вода из туалета каким-то образом попадает в стиральную машину. Она постоянно все перепроверяла, а потом просила мужа проверить – на всякий случай. Когда я общался с ними обоими, то посоветовал супругу отвечать, что он согласен посмотреть, что происходит, но ничего не трогать руками. А еще ему стоило бы напоминать ей о переименовании и переосмыслении. Муж должен был подтвердить Оливии: «Там нет воды. Это навязчивая мысль, ложное послание от твоего мозга. Мы быстро проверим, чтобы не поддаваться компульсии, и займемся своими делами». Через несколько дней ему нужно было сделать следующий шаг и спросить: «Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? Давай перефокусируемся на другие действия». Эта стратегия оказалась выигрышной. Со временем ее тяга к перепроверке значительно снизилась.