Она друг Пушкина была. Часть 2

Анатолий Демидов был именно таким человеком. Но его самоуверенность и внешность несколько разочаровали графиню. Молодой богач после смерти старшего брата Павла в 1840 г. стал ещё богаче — он оказался наследником двух сказочных состояний — заводчиков Демидовых и уральских промышленников Строгановых. В 1722 году за заслуги перед Россией именитого человека Григория Строганова Пётр I даровал трём его сыновьям баронский титул. В 1761 г. внук Григория Александр Сергеевич Строганов был возведён императором Францем I в графское достоинство Римской империи за особые достижения на дипломатическом поприще в Австрии. А Павел I удостоил его графским титулом Российской империи. Александр Строганов был президентом Императорской академии художеств, страстным любителем искусства и меценатом. Под его руководством осуществлялось строительство Казанского собора в Петербурге. Елизавета Строганова, дочь его двоюродного брата — барона Александра Николаевича — вышла замуж за Николая Демидова. В этом браке соединились два славных рода российских предпринимателей — Строгановых и Демидовых, слились их капиталы, знатность, врождённая предприимчивость, любовь к просвещению и искусству. Анатолий Демидов женился на дочери Жерома Наполеона принцессе Матильде и поселился во Флоренции. От двоюродного деда графа Александра унаследовал страсть к коллекционированию — на его вилле Сан-Доната близ Флоренции и в парижском доме были собраны бесценные сокровища мирового искусства. Он, как и дед, был меценатом, учредил международный конкурс с премией «за изображение Петра I в один из замечательных моментов его жизни», покровительствовал Карлу Брюллову. Именно по заказу Демидова художник написал картину «Последний день Помпеи». Брюллов увековечил покровителя в монументальном полотне — в образе гарцующего всадника.

Но всё это — меценатство, любовь к искусству, страсть к коллекционированию — развились в Анатолии Демидове позже. А тогда перед Долли сидел восемнадцатилетний чахлого сложения юноша, бесспорно умный и образованный, хорошо излагающий мысли. Но уж больно бесцветный, словно, сотворяя его, природа поскупилась на краски. Впрочем, знакомство их продолжалось, имя Демидова ещё несколько раз мелькает в дневнике Фикельмон. Демидов, со всей очевидностью, не принадлежал к тому типу мужчин, который нравился Долли, — непосредственные, живые, с ярко выраженной индивидуальностью, не прикрываемой безличной светской маской. Одним словом, колоритные личности вроде девятнадцатилетнего персидского принца Хозрев-Мирзы и его переводчика Мирзы-Масута. Она с удовольствием рассказывала о них.

Очаровательный, будто из сказки появившийся персидский принц поразил воображение посланницы. Он прибыл в Петербург поднести извинения шаха за убийство Грибоедова и для восстановления мира с Россией.

Недалеко от Казбека на узкой кавказской дороге Пушкин встретился с движущейся ему навстречу процессией принца. Позднее Поэт рассказал об этом в «Путешествии в Арзрум».

В Пайсанауре остановился я для перемены лошадей. Тут я встретил русского офицера, провожающего персидского принца. Вскоре услышал я звук колокольчиков, и целый ряд катаров (мулов), привязанных один к другому и навьюченных по-азиатски, потянулся по-дороге. Я пошёл пешком, не дождавшись лошадей; и в полверсте от Ананура, на повороте дороги, встретил Хозрев-Мирзу. Экипажи его стояли. Сам он выглянул из своей коляски и кивнул мне головою. Через несколько часов после нашей встречи на принца напали горцы. Услыша свист пуль, Хозрев выскочил из своей коляски, сел на лошадь и ускакал. Русские, бывшие при нём, удивились его смелости[31].

А дальше, за Тифлисом, на крутых дорогах Безобдалы, отделяющей Грузию от Армении, Поэту попалась другая процессия — пара волов тащила в гору арбу в сопровождении нескольких грузин.

— Откуда вы? — спросил их Пушкин. — Из Тегерана. — Что вы везёте? — Грибоеда. — Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис.