Опасные пациенты. От Йоркширского потрошителя до братьев Крэй: где лечатся и как живут самые жестокие преступники Великобритании

Муктар сбежал из приемной семьи, когда ему было 16 лет. Он состоял в уличных бандах и торговал наркотиками. Он не понимал, что тоже становится психически больным.

«У меня был сильный стресс, – сказал он нам. – Я продолжал слышать голоса, нападать на людей и вести себя непредсказуемо».

Конкурирующая банда предупредила его, чтобы он убирался с ее территории. Муктар сказал, что его дилер дал ему пистолет и велел разобраться с ними.

«Когда у тебя впервые появляется оружие, ты думаешь: “Ух ты”. В каком-то смысле это было похоже на мысль “Я теперь опасен”. Но, с другой стороны, тут было и что-то типа “Теперь я тоже уязвим”».

Вооружившись пистолетом, Муктар вернулся в тот район. «Мой расчет был таков: если я пальну в воздух, эти люди разбегутся. Но они не убежали. Они гнались за мной с кастетами до многоквартирного дома. Загнали меня в угол. Один из них схватился за пистолет и потащил его, словно пытаясь отнять у меня. Мне было страшно. Я думал, что меня здесь убьют. Так что я схватил пистолет и помню только “БАМ!”. И мой палец тянет за крючок. Это был худший опыт в моей жизни. Мне тогда только что исполнилось 18».

Признанный виновным в непредумышленном убийстве, Муктар был отправлен в Бродмур по распоряжению о принудительном помещении в больницу.

«Я ничего не знал об этом месте. Мне сказали о лекарствах, которые я должен принимать. Я ответил: “Мне не нужны никакие лекарства”. После первой дозы мой голос стал более тихим. Что-то происходило. Я стал другим».

Муктар был очень сосредоточен на выздоровлении и выразил надежду когда-нибудь поступить в университет. Он пишет стихи. Один особенно острый пример касался его мечты о жизни на воле, он описывал свое заключение как ошибку и выражал глубокое желание снова быть с семьей.

МЕНЯ ЗАГНАЛИ В УГОЛ. МНЕ БЫЛО СТРАШНО. Я СХВАТИЛ ПИСТОЛЕТ И ПОМНЮ ТОЛЬКО «БАМ!». И МОЙ ПАЛЕЦ ТЯНЕТ ЗА КРЮЧОК. ЭТО БЫЛ ХУДШИЙ ОПЫТ В МОЕЙ ЖИЗНИ.

Еще один пациент, с которым мы познакомились во время съемок, Адам, сопровождаемый медсестрами, посещал учреждение средней безопасности, куда надеялся переехать через пару недель. Но тут произошла задержка.

Как объяснил Адам, «человек, чью койку я займу, не получил разрешения Министерства юстиции, поэтому все изменилось и пошло наперекосяк, так что ничего не произойдет по крайней мере в течение двух-трех месяцев».

Адам думал, что уедет через неделю, но все изменилось. Это было сокрушительное разочарование, непосредственными свидетелями которого мы стали. И конечно, это казалось очень несправедливым – в конце концов, он сделал все возможное, чтобы получить шанс покинуть Бродмур, но что-то, что он не мог контролировать, мешало его освобождению.

«Кончилось тем, что я кричал, орал, швырял вещи в дверь, как будто хотел сказать: убирайтесь, потому что я как раз собирался что-то сделать. Обычно когда я бросаю вещи, то подбираю кусочки, чтобы потом что-то с ними сделать, но на этот раз я так не поступил, и это показывает, как далеко я зашел. Я получил много похвал за то, что не причинил себе вреда».

Если Адам причинит себе вред, это поставит под угрозу его шансы уехать из Бродмура. Он оказался в замкнутом круге, где будет делать все возможное, чтобы изменить обстоятельства, но тогда обстоятельства, которые не зависят от него, будут сдерживать его, заставляя разочаровываться, выходить из себя, потенциально вредить себе и рисковать вернуться к началу.

Многие пациенты попали в подобный порочный круг. Во время визита в отделение Чепстоу мы поговорили с доктором Финном Ларкином, который хотел обсудить инцидент, связанный с Ленни, заключенным, о котором мы говорили в девятой главе, и другим пациентом. Ленни говорил о том, как счастлив, что в обществе арестовывают педофилов. Ленни объяснил, что виновен в преступлении, которое привело его в Бродмур: он махал мачете перед психиатром-консультантом и угрожал убить его. Однако пациент хотел подчеркнуть, что не виновен в сексуальных преступлениях. Больной сказал, что чувствовал себя так, как будто не было никакого признания того, что он был жертвой. Вот почему он напал на своего психиатра.

Лекарства, конечно, могут контролировать поведение, подобное тому, которое демонстрировали Адам и Ленни, но, чтобы действительно изменить поведение, необходима еще и длительная психотерапия. Она требует времени. Пациенты терапевтируются в зависимости от характера их проступка, будь то сексуальное преступление или поджог.

Мы были свидетелями сеанса групповой терапии для насильников. На этой встрече они обсуждали соответствующее поведение и границы. Атмосфера была умиротворяющей, и участвовало только пять или шесть пациентов, которые сидели спокойно и старались изо всех сил включиться в разговор.

«Какие действия допустимы в безопасных отношениях?» – спросил терапевт.

Пациент ответил без колебаний: «Можно смеяться. Говорить разумно, чувствовать себя комфортно друг с другом».