Осень 1914 года. Схватка за Польшу

В этот момент на северном фасе русской группировке не хватило бы не только сил трех корпусов, но и целой армии, однако переубеждать Н.В. Рузского генерал Ренненкампф, более-менее осознавший масштабы действий врага, не осмелился. Тем более что 1‐я армия так или иначе все равно обрекалась на контрудар по основанию германского клина, все глубже вбиваемого в русскую наступательную группировку. Так что командарм-1 занялся переправой своих корпусов на плацдармы, удерживаемые сибиряками Сидорина и армейцами Чурина.

В то же время, по мысли штаба фронта, 2‐я армия, которая уже попадала в окружение, должна была, следуя ранее поставленной задаче, наступать на запад. Командарм-2 С.М. Шейдеман сразу же, как только получилось известие о боях на его северном крыле с сибиряками, заподозрил неладное. Но и он, в свою очередь, к сожалению, также не отважился противоречить своенравному генералу Рузскому. Поэтому генерал Шейдеман пошел на компромисс между требованиями штаба фронта и собственной реальной оценкой сложившейся обстановки: наступление 2‐й армии, начавшееся 31 октября, протекало вяло, уступами, с поочередным прикрытием правого северного фланга двигавшимися вперед эшелонами.

Возможно, именно это пассивное продвижение вперед под понуканиями Н.В. Рузского и его фактического начальника штаба М.Д. Бонч-Бруевича (номинальный начштаба – В.А. Орановский) и спасло 2‐ю армию от сокрушительного поражения. Действительно, а что ожидало бы русских, задержи немцы свой контрудар на несколько дней? Полагая, что главные силы противника по-прежнему занимают Ченстохово-Краковскую укрепленную линию, штабы Ставки и Северо-Западного фронта толкали вверенные им войска на разгром. Чем дальше втягивались бы русские на запад, нацеливая удар трех армий в никуда, тем вернее они бы затягивали петлю на собственной шее, оголяя коммуникации. Как можно было ожидать, что немцы, существенно уступавшие русским в количестве штыков, будут пассивно ждать удара? Для чего же тогда перед войной строилась разветвленная сеть железных дорог? Участник операции справедливо считает, что «германское главнокомандование могло создать для наших армий более грандиозную катастрофу, чем оно создало для 2‐й армии генерала Самсонова, если бы начало свой контрманевр дня на три-четыре позже, потому что оперативные части Северо-Западного фронта и Ставки находились в состоянии полного гипноза»[258].

Демонстрируя наступление на запад, согласно приказам штаба фронта, командарм-2 стал постепенно сдвигать к северу свои войска: первым был выдвинут 23‐й армейский корпус В.Н. Данилова, который уже 1‐го числа вступил в бой. Также на северный фас армии перебрасывался 2‐й Сибирский корпус А.В. Сычевского – сибиряки к вечеру того же дня, 1 ноября, столкнулись с авангардами германского 17‐го армейского корпуса. В то же время 1‐й (А.А. Душкевич) и 4‐й (Э.Х. Султан Гирей Алиев) армейские корпуса продолжили свое движение на запад, куда двигались и войска 4‐й и 5‐й армий. Понятно, что разновременный ввод в бой отдельных корпусов против превосходящих сил неприятеля, в то время как половина армии наступала в том направлении, где врага вообще не было, рано или поздно должен был привести к поражению. И такая обстановка складывалась исключительно по вине штаба фронта, жаждавшего новых побед.

Генерал Рузский уже в Галиции отличился тем, что занял покинутый австрийцами Львов, одновременно выпустив из готовившегося окружения полмиллиона австрийцев. За это командарм-3 получил сразу два Георгиевских креста (4‐й и 3‐й степеней) и повышение на должность главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта. Солдаты и офицеры корпусов 2‐й армии были вынуждены драться против троекратно превосходивших сил немцев только потому, что их командиры (в частности, командарм-1 и командарм-2), подавляемые беспринципностью генерала Рузского и его сотрудников, не могли собственной инициативой исправить вопиющие ошибки штаба фронта.

Между тем вплоть до вечера 2‐го ноября штаб фронта, убежденный в том, что со стороны Торна наступает не более двух германских дивизий, приказал контратаковать врага силами корпусов 1‐й армии, переправлявшихся через Вислу. Разумеется, никакого контрудара тремя корпусами не получилось: против русских здесь стоял не один корпус, а вся 9‐я германская армия. Под превосходящими ударами противника русские стали отходить на Лодзь, очищая левый берег Вислы. Разрываясь между требованиями Н.В. Рузского и перспективой надвигающегося поражения, командарм-2 не нашел ничего лучше, как все-таки обозначить наступление, одновременно укрепляя свой правый фланг.