Осень 1914 года. Схватка за Польшу

В то время как войска левого фланга армии продолжали движение вперед, корпуса правого фланга, напротив, отходили к окрестностям Лодзи, встречая врага. Так, на помощь отступающему 23‐му корпусу, где 1 ноября скоропостижно скончался его командир В.Н. Данилов (его сменил находившийся в распоряжении штаба Северо-Западного фронта Л.О. Сирелиус), что еще больше усугубило управление войсками, был двинут 2‐й Сибирский корпус А.В. Сычевского. Разумеется, что ввод войск в сражение «пакетами» не мог дать победы, однако смягчало горечь поражения, раз уж штаб фронта никак не мог разобраться в ситуации.

2 ноября противник вклинился в промежуток между русскими 1‐й и 2‐й армиями, начав маневр по оттеснению 1‐й армии за Вислу и Варту и окружению 2‐й армии. Здесь немцы применили тактику расчленения противостоящей группировки мощными, технически оснащенными группами прорыва. Причем в Лодзинской операции таких групп было две – генералов Р. Шеффера-Бояделя и Р. Фроммеля. Что давало противнику основания для победных расчетов? Прежде всего, разумеется, – неуклюжесть оперативно-тактических действий русских масс, столь неумело руководимых высшими штабами. Кроме того, неприятель рассчитывал на сохранение тех темпов операции, что будут необходимы не только для окружения 2‐й русской армии, но и для ее уничтожения. Еще перед войной по итогам маневров 1909, 1910 и 1911 годов германский Большой генеральный штаб сделал следующий вывод: «Мы научились планомерно подготовлять войска к большим напряжениям… Превосходство в способности к большим переходам в будущей войне может дать нам весьма важное преимущество перед нашими противниками… Превосходство в способности к большим переходам для нас является средством победы, которое мы должны сохранить за собой во что бы что ни стало»[259].

Это превосходство отчетливо выявилось в Лодзинской операции, когда главной ставкой русских стало не полководчество военачальников, а героизм войск. Главным результатом первого этапа наступления для германцев стал «провал» между русскими армиями Северо-Западного фронта. После поражения 2‐го армейского корпуса под Кутно связь между 1‐й и 2‐й армиями была потеряна, и противник с удвоенной яростью бросился к Лодзи, заслонившись от генерала Ренненкампфа сильными арьергардами. Лишь отчаянное сопротивление сибирских стрелков у Влоцлавека, позволившее удержать плацдарм на Висле под огнем тяжелых гаубиц, сохранило для русских возможность контрудара в тыл зарвавшемуся врагу.

Пока же штаб фронта «почивал на лаврах назревавшего собственного поражения», командарм-2, уже давным-давно все понявший, начинает переброску части своих сил на угрожаемые участки. Однако, чтобы не быть обвиненным в нарушении приказа, он продолжает медленное продвижение вперед головными корпусами. Забегая вперед, скажем, что это ему не помогло: оба командарма – С.М. Шейдеман и П.К. Ренненкампф – будут обвинены Н.В. Рузским в неудаче и отстранены со своих постов. Оба генерала допустят еще немало ошибок в ходе операции, но главный виновник чрезвычайно неудачного ее начала и хода – штаб Северо-Западного фронта во главе с генералами Н.В. Рузским и М.Д. Бонч-Бруевичем, как то и положено в России для вышестоящих инстанций – выйдет сухим из мутной воды.

Несомненно, что Кутненское сражение трех русских корпусов 2‐й армии 1–3 ноября в междуречье Вислы и Варты окончательно похоронило надежды Ставки на вторжение в Германию еще осенью 1914 года. Немцы неудержимо шли вперед, а русские высшие штабы все еще дремали в самоуспокоении. После падения Кутно утром 3 ноября германский командарм-9 А. фон Макензен стал прорываться к Ловичу, центру русских коммуникаций, чтобы отрезать 2‐ю русскую армию от Варшавы и прижать ее к тому участку Вислы, где нет мостов. После этого немецкий военачальник мог выбирать цель в зависимости от выгоды обстановки: разгром 1‐й русской армии или окружение 2‐й армии.

Главкосевзап Н.В. Рузский «прозрел» только к середине дня 2 ноября, когда немцев было уже нельзя остановить просто так, одними лишь оборонительными действиями на занятых позициях. Советский исследователь так оценивает деятельность главкосевзапа и его сотрудников в первые дни развития операции: «Работа штаба фронта… с 8 по 15 ноября [нового стиля] характеризуется: 1) недооценкой имеющихся сведений о противнике; 2) недооценкой или незнанием противника; 3) предвзятым мнением штаба Северо-Западного фронта, что противник там, куда отошел; 4) оперативной невосприимчивостью высших штабов русской армии»[260].