Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Перегруппировка частей 2‐й армии производилась в жесточайшем цейтноте, так как враг наседал отовсюду, и потребовалось надрывать силы людей, изматывая войска маршами еще до вступления в бой. Теми самыми маршами, что могли быть своевременно остановлены, пожелай штаб фронта прислушаться к информации, поступавшей от армейских и корпусных разведок. К концу октября русские войска совершенно вымотались: «Все чудовищно истощены после всех маршей, контрмаршей, наступлений и отступлений. Лошади совсем выдохлись»[262]. Так, части 1‐го армейского корпуса, перебрасываемые к Варте, должны были по грязи и под дождем за 36 часов пройти около 80 верст, чтобы успеть прикрыть образовавшийся после поражения 2‐го армейского корпуса провал в русской обороне.

Однако противник выигрывал темпы операции, а значит, сохранял в своих руках инициативу действий. Это позволило Макензену успешно действовать на всех направлениях наступления германских корпусов. Следовательно, потеря времени стала основной причиной поражения на первом этапе операции, так как это обстоятельство еще долго сказывалось на контрмерах армий Северо-Западного фронта по отражению германского наступления[263]. Теперь для производства контрманевра приходилось выводить предназначавшуюся для контрудара группировку из боя, чтобы сосредоточить ее в исходном положении. На южном фасе развернувшегося сражения 4 ноября 1‐й кавалерийский корпус А.В. Новикова, прикрывавший стык 2‐й и 5‐й армий, был оттеснен на восток, к Лодзи, но корпуса 5‐й армии, предводимые энергичным генералом Плеве, сумели вовремя выйти к местечку Пабянице, где и нанесли поражение германскому корпусу «Познань».

Своевременность движения частей 5‐й армии объясняется тем, что командарм-5 на собственный страх и риск предпринял перегруппировку, еще не дожидаясь приказа штаба фронта. Очевидно, П.А. Плеве сознавал, что Рузский и его сотрудники не «вытягивают» такую сложную задачу, как управление группой армий. Дело в том, что еще 30–31 октября разведка Туркестанской казачьей бригады (разъезд 2‐го Уральского полка под командованием хорунжего Солодовникова) сумела установить, что в районе Верушов – Прашка германские войска сменяются австрийцами. Командарм-5 сразу же оценил ценность добытой информации и стал выводить дивизии из боя, дабы бросить их к Лодзи, справедливо полагая, что австро-венгров сумеют удержать и немногочисленные заслоны. Все это, по свидетельству участника операции, «позволило 5‐й армии идти к Лодзи, не обращая на свой тыл никакого внимания»[264].

Итак, русские резервы в лице 5‐й армии выдвигались по направлению к острию германской ударной группировки, но до их встречи еще было далеко. На направлении главного удара неприятеля резервов у Н.В. Рузского не оказалось, поэтому он принялся за создание импровизированной группы, получившей наименование Ловичского отряда. Для того чтобы сбить темп германского наступления в тыл русских армий, под Лович штаб фронта бросал все наличные резервы, вплоть до отдельных полков, вследствие чего возник отдельный ловичский гарнизон, а потом и Ловичский отряд, подчиненный штабу 1‐й армии.

Первоначально в состав отряда вошли:

– отряд полковника П.С. Максимовича (9‐й и 12‐й Туркестанские стрелковые полки, полк Офицерской стрелковой школы);

– бригада 13‐й пехотной дивизии;

– 43‐я пехотная дивизия (В.А. Слюсаренко) из состава 2‐го армейского корпуса;

– 6‐я Сибирская стрелковая дивизия (О.А. фон Геннингс) из состава 10‐й армии;

– 25‐й Донской казачий полк;

– шестнадцать легких батарей и одна мортирная батарея.

Командование отрядом принял на себя начдив-43 генерал Слюсаренко. По мере развития операции состав Ловичского отряда изменялся, постепенно увеличиваясь. Например, 9—10 ноября в бою за город Стрыков атаки 9‐го и 12‐го Туркестанских стрелковых полков поддерживали шесть пулеметных бронемашин 1‐й пулеметной автомобильной роты полковника А.Н. Добржанского и два пушечных автомобиля. С подходом каждого нового большого соединения менялся и начальник Ловичского отряда (8 ноября Слюсаренко будет заменен генералом Шуваловым), пока старшинство не перешло к командиру 6‐го Сибирского корпуса Ф.Н. Васильеву. Но это случится уже после Брезин, о чем речь несколько ниже.