Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Наконец-то опамятовались и русские. Штаб Северо-Западного фронта приступил не просто к образованию заслонов на пути прорвавшегося в тыл 2‐й русской армии противника, но к перегруппировке войск, еще не втянутых в бои. В этот же день 5 ноября Н.В. Рузский, докладывая в Ставку о положении дел в районе Лодзи, признал обстановку тяжелой и назвал те причины, которые лежали в основе складывания данной обстановки. В числе этих причин были названы недостаток информации, заниженная оценка германской ударной группировки, недостаточно энергичные действия армейских командований. О том, что же в таком случае, собственно говоря, делал штаб фронта и в чем заключается его роль в управлении войсками, генерал Рузский не торопился говорить. Исследователь так характеризует данные действия штаба Северо-Западного фронта: «Все приведенные Рузским причины имели целью не столько объяснение событий, сколько самооправдание, так как об истинных причинах такого развала фронта Рузский умалчивал или не понимал их. К этим причинам надо отнести начало операции с нецелесообразным планом наступления, опоздание с началом контрманевра, нецелесообразный план для вступления в сражение, опоздание перевозок из 10‐й армии, а также мотание войск до потери ими боеспособности как от физической усталости, так и от начинающегося развиваться недоверия к способностям своих вождей»[269].

Тем не менее дело организации отпора врагу все-таки сдвинулось с мертвой точки. На 6‐е ноября войска 1‐й армии были разделены на две группы:

– сковывающая группа Л.Л. Сидорина (5‐й Сибирский и 6‐й Сибирский корпуса) с задачей удерживать плацдарм у Влоцлавека, одновременно приковывая к себе не менее одного германского корпуса;

– наступающая группа А.Е. Чурина (2‐й армейский корпус, Ловичский отряд, Сводная казачья дивизия) с задачей двигаться в тыл ударной неприятельской группе генерала Шеффера, дабы остановить ее и уничтожить;

– кроме того, в район обороны правого фланга 2‐й армии должен был перейти конный корпус А.В. Новикова (8‐я и 14‐я кавалерийские дивизии). Сюда же двигались 5‐я кавалерийская дивизия (А.А. Мориц), 1‐я Сибирская стрелковая дивизия (Н.А. Третьяков), 10‐я пехотная дивизия (Н.Я. Лопушанский)[270].

Следовательно, как видим, львиная доля усилий по отражению глубокого германского охвата ложилась на плечи 1‐й армии, раз уж 2‐я армия отбивалась в Лодзи, а 5‐я армия была еще на марше. Однако командарм-1 П.К. Ренненкампф не сумел в должной мере организовать взаимодействие вверенных ему частей, а также скоординировать действия всех крупных подразделений. В течение трех дней, когда решалась судьба 2‐й армии у Лодзи, командарм-1 никак не мог организовать надлежащего по своей силе и размаху контрнаступления. Имея в своем распоряжении два Сибирских корпуса на висленском левобережном плацдарме и Ловичский отряд, твердо стоявший на пути к Варшаве, русские лишь слабо отбивались от одного-единственного арьергардного германского 1‐го резервного корпуса К. фон Моргена, оставшегося в качестве заслона.

Правда, слабость русского Ловичского отряда заключалась в том, что его по преимуществу составили второочередные дивизии, укомплектованные совершенно безобразно подготовленными резервистами поздней осени 1914 года. Не включенные в состав армейских корпусов второочередные дивизии «являлись естественным резервом армий и направлялись обычно туда, где обстановка складывалась неблагоприятно, попадали в подчинение начальникам, которые их не знали и которые, естественно, берегли свои части за счет чужих, пришедших к ним на время». Второочередные дивизии часто использовались наравне с перволинейными соединениями, которым заведомо уступали в боеспособности вследствие слабости своего кадрового состава, и потому «после первых операций мировой войны в русской армии создалось в общем неблагоприятное мнение о второочередных дивизиях. Им ставилась в вину малая стойкость, тяжеловесность, неспособность к маневрированию… в отношении ко многим второочередным дивизиям создалось снисходительно-пренебрежительное отношение со стороны полевых частей и недоверие со стороны командования»[271].