Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Лодзинская операция оказалась настолько тяжела для людей, что случаи паники, необоснованной сдачи в плен и ненужного отступления были нередким явлением. Офицер ловичского отряда писал домой: «Происходит настоящая бойня: из полков остается по 1 офицеру и по 200–300 нижних чинов»[272]. О боях под Ловичем начальник штаба 55‐й пехотной дивизии А.А. Незнамов сообщал, что второочередные дивизии порой бежали от шрапнели противника. Так, в 55‐й пехотной дивизии П.М. Захарова сдалась большая часть 217‐го пехотного Ковровского полка, причем командир его, полковник Д.С. Наумовский, пытавшийся остановить солдат, был ими «сдан в плен» у Стругенице. Сдалась и большая часть двух батальонов 220‐го пехотного Скопинского пехотного полка. Незнамов подытоживает: «Где были офицеры, там еще эти второочередные войска кое-как дрались, держались и отстреливались по крайней мере; где их было очень мало или не было (за убылью) вовсе – там сдавались в плен без всякого сопротивления»[273]. В результате к 9 ноября в 55‐й пехотной дивизии в наличии осталось весьма малое число штыков: 217‐й полк – 4 офицера и 530 солдат, 218‐й полк – 6 офицеров и 550 солдат, 220‐й полк – 6 офицеров и 316 солдат. Правда, 219‐й пехотный Котельнический полк находился в резерве, а потому оказался в полном составе и тут же был введен на передовые рубежи.

В ходе боев 5–6 ноября немцы сумели обойти правый фланг 2‐й армии и тем самым отрезали 2‐ю и 5‐ю армии от 1‐й и от баз снабжения. Охватывающая группировка Р. фон Шеффер-Бояделя получила возможность зайти в тыл 2‐й русской армии, что отрезало от штаба фронта не только Шейдемана, но и 5‐ю армию П.А. Плеве, двигавшуюся на север форсированными маршами в осенней грязи по разбитым дорогам. В лодзинском «котле» оказались сразу четыре корпуса 2‐й русской армии – 2‐й Сибирский и 1, 4 и 23‐й армейские. Немецкая ударная группировка, выполняя приказ Макензена, форсированными маршами спешила вперед: в сутки группа Шеффера проходила до 50 километров. Утром 8‐го числа подразделения германской 3‐й гвардейской резервной дивизии ворвались на восточные и южные окраины Лодзи, столкнувшись там с развернутым 1‐м русским армейским корпусом. Контрударом немцы были отброшены и кризис ликвидирован.

Но оставались еще германские войска, наступавшие с запада, северо-запада и юго-запада. Вокруг Лодзи образовалась «подкова» германских войск, оставивших в распоряжении русской 2‐й армии лишь узкий выход на юго-запад. Левофланговый 20‐й германский корпус Р. фон Фроммеля совсем уже было замкнул 2‐ю армию в кольцо, но подход спешивших на помощь частей 5‐й армии отбросил врага как раз в самый критический момент – 6 ноября. Дело в том, что войска 5‐й армии к этому времени уже были скованы по фронту частями 2‐й австрийской армии, наступавшими у Литомирска. Передача в состав Юго-Западного фронта 4‐й армии А.Е. Эверта позволила вывести 5‐ю армию из боя, отправив ее на север, к Лодзи.

То есть в этот день, 6 ноября, австрийцы не смогли сковать русскую 5‐ю армию под Ченстоховом, куда теперь вклинились войска переданной Юго-Западному фронту 4‐й русской армии. Это позволило П.А. Плеве бросить все свои силы на помощь 2‐й армии, пока вышестоящие штабы находились в состоянии прострации. Как говорит А.А. Керсновский, «инициатива всецело принадлежала германцам. Ставка потеряла дух и устранилась от управления… Рузский слал в пространство “директивы”, одну невыполнимее другой. Не получая указаний либо получая заведомо невыполнимые, войсковые штабы принимали каждый свои решения, а войска своей кровью искупали растерянность Ставки и бездарность штаба фронта»[274].

Представляется забавным, но факт: возможность спасения самой сильной армии фронта (2‐й) зависела от усилий самой слабой (5‐й), уступавшей ей в исходной численности почти вдвое. Некомпетентность главкосевзапа Н.В. Рузского и его помощников, наряду с нерешительностью командарма-2 и растерянностью командарма-1, сыграли эту злую шутку. Сам же командарм-2 С.М. Шейдеман, чьи войска были скованы по всему фронту беспрерывно наступавшим на всех участках неприятелем, не имел резервов для того, чтобы нанести противнику сильный контрудар.