Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Таким образом, если брать все силы, сосредотачиваемые противниками в районе городка Брезины, где и должно было, по русскому замыслу, замкнуться кольцо окружения группы Шеффера, то русские имели превосходство в пехоте минимум в два раза, а в коннице – более чем в три с половиной раза. Заслон непосредственного разрыва между 1‐й и 2‐я армиями, обеспечение их стыка возлагалось на 5‐ю кавалерийскую (А.А. Мориц) и 10‐ю пехотную (Н.Я. Лопушанский) дивизии. С этого момента началась борьба за темпы ведения операции на прорыв: кто более подвижен, тот и выскользнул. Волей-неволей недостаток сил вынуждал Макензена и Людендорфа перейти к прекращению операции, чтобы не потерпеть итогового – и тяжелого – поражения.

Исходя из вышеописанного, можно отметить, что германцы обладали большей подвижностью, в то время как русские имели численный перевес, а с 9 ноября и переломили инициативу. Это обстоятельство даже при всей тяжеловесности русского командования позволяло успешно раздавить попавших в окружение немцев. Но если немцы имели единую группировку, сосредоточенную Р. фон Шеффер-Бояделем в кулак, то русские войска, окружившие противника, были раскиданы на значительном пространстве и не имели единого командования: даже конница твердо не подчинялась общевойсковым начальникам. Поэтому русские кавалеристы вместо решительного удара по растянувшимся германским обозам ограничивались ведением разведки (данные этой разведки, впрочем, вовсе не сообщались в Ловичский отряд, и потому непонятно, для кого же вообще велась эта пресловутая разведка) и нерешительным продвижением на юго-запад вслед за неприятелем.

Прояснив сложившуюся обстановку, германское командование поняло, что проиграло: Гинденбургу пришлось отказаться от плана окружения и уничтожения 2‐й русской армии. Ведь даже и введенные в прорыв вслед за группой Шеффера корпуса «Торн» и 17‐й армейский были блокированы подходившими войсками 1‐й русской армии П.К. Ренненкампфа, так и не сумев пробиться к генералу Шефферу. Поэтому вечером 8 ноября Р. фон Шеффер-Боядель, уже потерявший в боях восточнее Лодзи три четверти состава своих войск, получил приказ начать отступление. При этом германцы должны были пробиваться навстречу своей деблокирующей группировке на северо-запад, дабы оторваться от наседавшей русской конницы и Ловичского отряда.

Впрочем, Э. Людендорф попытался вырвать инициативу еще раз. 9‐го ноября германцы рванулись на Лович, который как раз в этот момент оказался оголенным: стоявший там Сводный корпус наступал на запад, оттесняя главные силы 9‐й армии генерала Макензена на северо-запад. На их пути грудью встали 13‐я и 14‐я Сибирские дивизии П.А. Андреева и К.Р. Довбор-Мусницкого. Германцам удалось было оттеснить русских и смять ловичский гарнизон, однако перелом в общем сражении уже явственно обозначился, да и Ренненкампф успел перебросить сюда подкрепления, после чего неприятелю не оставалось ничего иного, как отступать.

При разработке мер противодействия противнику великий князь Николай Николаевич понял оперативную несостоятельность своих ближайших сотрудников – Начальника штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевича и генерал-квартирмейстера Ю.Н. Данилова. Верховный главнокомандующий вызвал в Ставку начальника штаба Юго-Западного фронта М.В. Алексеева, предложив ему представить свой вариант действий. Тем не менее великий князь Николай Николаевич не выразил желания поменять своих помощников немедленно. В качестве своеобразного компромиссного варианта управления войсками действующей армии на самом высоком уровне в марте 1915 года М.В. Алексеев будет назначен главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта. Под Лодзью и впоследствии в Августовской и 1‐й Праснышской операциях Верховный главнокомандующий на деле убедится в способностях генерала Рузского и его помощников. В итоге, войска Северо-Западного фронта получили достойного руководителя, но Юго-Западный фронт поплатился за такое решение разгромом 3‐й армии под Горлице – Тарновом, началом Великого отступления 1915 года и скорой сменой Верховного командования.

Итак, 9 ноября в ходе развития Лодзинской операции и ее перелома в пользу русских, сумевших склонить успех на свою сторону доблестью солдат и численным превосходством, под самой Лодзью образовался «слоеный пирог»: обходившие фланги друг друга противники перемешались, и вышло так, что окружавшие сами стали окруженными. Ударная германская группа Р. фон Шеффера-Бояделя, почти уже окружив русские силы в районе Лодзи, сама попала в окружение после перехода русских 1‐й и 5‐й армий в контрнаступление. При этом Шеффер не сразу узнал об отражении движения войск Фроммеля с запада и продолжал двигаться на соединение с ним, чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг русской группировки под Лодзью. Тем самым немцы едва-едва сами не затянули петлю на собственной шее, залезая все дальше в петлю. И все это – итог более чем умелых действий германцев в отношении глубокого маневра.