Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Соотношение сил уже 9‐го числа не позволяло немцам надеяться на победу, а потому после того, как рвавшиеся на помощь Шефферу войска Р. фон Фроммеля были отбиты частями 5‐й русской армии, а Шеффер получил об этом сведения, германский военачальник должен был подумать о спасении своих людей. К нашему разочарованию, германские генералы были воспитаны в традициях стыда пленения. Поэтому генерал Шеффер принял твердое решение о прорыве, нисколько не думая о сдаче и ни на мгновение не усомнившись в том, что доблесть погибшего всегда предпочтительнее срама плененного. Недаром русский офицер в эти дни писал домой о немцах, окруженных под Лодзью: «Окружить-то мы их окружили (полтора или два корпуса), но они и не думали сдаваться, а дрались и дерутся до сих пор с необычной яростью… Одним словом, мы имеем перед собою такого врага, что если Бог даст нам их одолеть, то мы будем иметь право гордиться своими войсками больше, чем когда бы то ни было за всю нашу историю»[280]

.

Действия группы Шеффера координировались из штаба германской 9‐й армии, находившегося по ту сторону линии фронта в Гогензальце, так как у генерала Шеффера была в распоряжении мощная радиостанция. Тем самым барон Р. фон Шеффер-Боядель мог действовать в соответствии с ударами деблокирующих войск. К этому моменту группировка Шеффера (25‐й резервный корпус, 3‐я гвардейская дивизия К. фон Литцмана, 1‐й кавалерийский корпус М. фон Рихтгофена) насчитывала всего 13 тыс. активных штыков и сабель. При этом генерал Шеффер вел за собой 16 тыс. русских военнопленных и 64 (!) трофейных орудия[281]

. Пленные тащили на своем горбу немецких раненых, пушки, обозы, нисколько не смущаясь явным пособничеством врагу, находившемуся в окружении.

Это говорит не об отсутствии храбрости или доблести, а о том, насколько уже к осени 1914 года были плохи отдельные русские подразделения, состоявшие из свежепризванных запасных и ополченцев. Участник боев под Лодзью, обер-офицер Бакулин, так говорит о ратниках ополчения, влитых в действующие войска к данному времени: «С ратниками была беда, приходилось поступать с ними решительно. На все наряды они заявляли, что “мы ратники”, значит, делать ничего не должны… Присылали даже таких ратников, которые не умеют заряжать винтовок. На наряды в секреты, караулы и дозоры приходилось самому вместе со взводным прикладами выгонять из окопов, так как на слова не обращали внимания, услыхавши, что их зовут, залезали еще глубже в окоп и зарывались в солому. Мученья было с ними много. Когда вызывались ратники, никто не изъявлял желания, поэтому приходилось прямо назначать по очереди из каждого взвода. Иногда выгонять из окопов приходилось только под угрозой, что буду стрелять в окоп, где лежат солдаты. Часто ратники обращались ко мне с просьбой, нельзя ль как им помочь уйти из действующей армии на основании того, что они ратники»[282]

.

Казалось бы, что надо бросать все и быстро пробиваться, чтобы спасти хотя бы людей, пока кольцо «мешка» было еще жидким и неплотным. Однако противник, воочию видевший недостатки высших русских командиров, принял другое решение: ввести русских в заблуждение относительно своей численности и идти вперед. Иначе говоря, генерал Шеффер, даже рискуя быть уничтоженным, не пожелал бросить ни трофеи, ни раненых. Такое решение ставило проведение прорыва на грань громадного риска. Русский участник войны – военный корреспондент «Биржевых ведомостей» В.В. Муйжель – так описывает положение войск группы Шеффера во время Лодзинской операции: «Они сумели сохранить артиллерийские парки, но обоз их отбит. Они бродят, как колоссальная стая голодных зимних волков по разоренному краю, где несколько раз прошли несколько армий. Все, что можно было взять у населения, взято месяца полтора тому назад… И вот в этом разоренном замерзшем полумертвом краю, кочуя из деревни в деревню, без пристанища, в морозы, бродит толпа в 40 тысяч человек с лошадьми, орудиями, снарядами. Выхода им нет – это ясно и для них, и для нас. Им остается или сдаться, или умереть, они выбирают последнее»[283]

. Какая разница между Шеффером и высшими русскими командирами 2‐й армии, погибшей в августе 1914 года в Восточной Пруссии!

Положение немцев казалось безнадежным, в русской Ставке и штабе Северо-Западного фронта предвкушали триумф, чтобы хоть немного рассчитаться за Танненберг. Тем не менее Р. фон Шеффер-Боядель принял твердое решение пробиваться вместе с артиллерией и трофеями. В связи с тем, что главную угрозу для германской группировки представляла русская кавалерия, двигавшаяся за противником по пятам, следовало ввести в заблуждение именно нерешительных русских кавалерийских начальников.