Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Современными исследователями высказывается мысль, что Лодзинская операция – это «центральное сражение 1914 г. на Русском фронте как по количеству оттянутых германских войск, так и по принятию окончательного решения о переносе тяжести главного удара противником против России»[328]

. Однако это «оттягивание» имело следствием чрезмерные потери. А.И. Деникин писал, что Лодзинская операция «была для нас явно непосильна, несвоевременна и не вызывалась положением англо-французского фронта»[329]

. Тем не менее сражения под Лодзью оттянули на Восток еще восемь пехотных и одну кавалерийскую дивизию неприятеля. Всего же с сентября по декабрь 1914 года с Запада на Восток было переброшено 22 германские дивизии. Так что если Лодзинская операция и стала тактической победой русских, то для немцев она стала оперативной победой. А наиболее выигравшей стороной, как обычно, стали западные союзники Российской империи по Антанте.

Виновниками в провале наступления в Германию, в больших потерях от германского удара, в успехе прорыва группы Р. фон Шеффера из кольца штабом Северо-Западного фронта были выставлены командарм-1 П.К. Ренненкампф и командарм-2 С.М. Шейдеман. Генерал Рузский рассчитал верно: оба этих генерала не самым лучшим образом показали себя в предыдущих боях, а на П.К. фон Ренненкампфе уже висело подозрение за исход Восточно-Прусской операции. Кроме того, боевая репутация самого генерала Рузского, многократно растиражированная в тылу его друзьями и покровителями из оппозиционных кругов, задававших тон пропаганде военного времени, была безупречна. Помимо блестящего военного образования (автор Полевого устава 1912 года) и участия в Русско-японской войне, успешное занятие необороняемого противником Львова реяло над ним вплоть до падения самодержавия. Так что оба командарма довольно легко были отстранены от своих постов. Генералы немецких фамилий вообще удачно вписывались в схемы начатой Ставкой и подхваченной в тылу антигерманской пропаганды шпиономании.

Конечно, вина С.М. Шейдемана и П.К. Ренненкампфа в исходе неудачных боев не так уж и мала: вялые действия не есть лучший способ добиться победы. А тактическое неумение применять в сражении с подвижным и превосходно обеспеченным артиллерийскими средствами ведения боя противником свое численное преимущество также не красят командармов. Тем не менее за ход и исход операции должна отвечать высшая инстанция: штаб фронта и сам командующий. Командарма-1 подвела его собственная практика руководства вверенными войсками – руководство подчиненными с помощью угроз отчисления от должности в случае неудачи. Это чрезвычайно мешало комкорам и комдивам проводить нормальную боевую работу, выстроенную на доверии всех начальствующих инстанций друг к другу, – это и есть та самая составляющая, что позволяла немцам успешно драться четыре с половиной года войны против превосходящего противника.

Тот же А. фон Макензен, например, нисколько не пострадал от поражения своего 17‐го армейского корпуса в сражении при Гумбиннене в самом начале войны, а, напротив, стал первым комкором на Восточном фронте, кто пошел на повышение. Именно он 25 сентября возглавил ударную группу «Макензен» (17‐й и 20‐й армейские, Сводный корпус – по сути, армия), бросившуюся на Варшаву в ходе Варшавско-Ивангородской операции. В июне 1915 года произведен в генерал-фельдмаршалы. Впоследствии возглавлял операции по разгрому Сербии и Румынии.

Главную долю вины за то, что германцам удалось сравнительно успешно провести Лодзинскую операцию (остановка русского наступления в самом его зародыше до прибытия на Восточный фронт немецких корпусов из Франции), несет главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта и его штаб. В качестве одной из причин неудачи явился факт недавнего назначения на столь высокий пост: «Предстоящее наступление оказалось первой в новом ранге спланированной и утвержденной Ставкой (в ущерб своего плана) операцией фронта, в которой Рузский получил “первую скрипку”. Его поддерживал и заверял в успехе давний семейный приятель и верный соратник в оперативных замыслах генерал-квартирмейстер Бонч-Бруевич»[330]. Правда, прочие главкомы также впервые командовали фронтами, так как фронт (группа армий) вообще впервые появляется в практике именно в 1914 году. С некоторой натяжкой о подобном можно говорить разве что о последнем периоде Русско-японской войны 1904–1905 годов, особенно о Мукденской операции, где противники – А.Н. Куропаткин и маршал И. Ойяма – руководили действиями нескольких армий одновременно. Правда и то, что против немцев драться было чрезвычайно сложно, и если сравнить действия Н.В. Рузского с деятельностью его предшественника на посту главнокомандующего армиями Северо-Западного фронта Я.Г. Жилинского, то Рузский предстанет в неплохом свете.