Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Местные власти этих потребляющих регионов, разумеется, просили помощи. Например, ковенский губернатор в донесении в МВД присовокуплял: «Вследствие неурожая яровых хлебов и реквизиции таковых семян для посева не хватит, и к весне необходимо будет доставить населению семена для продажи, так как в ссуде оно не нуждается»[205]. А донесение гродненского губернатора показывало: «Тревога, переживаемая населением в связи с военными событиями, носит характер беспокойства за вторжение неприятеля в родные пределы и наряду с тем существует большое стремление жителей оказывать государству посильную помощь, которая активно проявляется в приносимых с охотой материальных пожертвованиях на военные нужды в пользу раненых воинов и семейств запасных. А также и в содействии военному делу личным трудом: привлеченное к работам в крепостях и к обслуживанию проходящих частей войск и обозов подводами население губернии несет эту повинность безропотно с глубоким сознанием важности этих работ на общую пользу отечества; усердие населения особенно усилилось после попытки неприятеля вторгнуться на территорию губернии»[206].

В ходе Варшавско-Ивангородской операции сентября – октября 1914 года, характеризовавшейся огромным размахом боевых действий и используемых в боях войск, успех снабжения сражавшихся соединений во многом зависел от их расположения – рядом с коммуникациями или нет. Казалось бы, что присутствие в тылу большого города – Варшавы – не должно было вызвать затруднений с питанием даже и весьма многочисленных войск. Тем не менее интендантство еще не справлялось с подвозом, а занимавшаяся закупками продуктов питания для армии организация Министерства земледелия только создавалась.

Продвижение русских армий Северо-Западного фронта, базировавшихся на Варшаву (польская столица являлась промежуточной базой для четырех армий и крепости Новогеоргиевск, почему здесь располагалось три продовольственных магазина), тормозилось хроническим отставанием тылов. Дело в том, что в период наступления германской группы А. фон Макензена на польскую столицу все запасы тылового обеспечения были в срочном порядке эвакуированы на правый берег Вислы. С переходом в контрнаступление предметы тылового снабжения должны были быть переброшены вслед за наступавшими войсками на левый берег.

С востока к Варшаве подходят две мощные железнодорожные магистрали: Северо-Западная и Привислинская. На левом берегу из города выходят железнодорожные ветки на Торн, Калиш и Сосновицы. Однако между станциями правого и левого берегов через железнодорожный мост вела только единственная передаточная ветвь в одну колею. Поэтому припасы просто-напросто не успевали перебрасываться на западный берег Вислы, чтобы обеспечить армии всем необходимым – прежде всего продовольствием и боеприпасами. Русским железнодорожникам пришлось даже организовать перевоз грузов через речную преграду по двум обыкновенным мостам колесным транспортом, после чего грузы уже забивались в поезда[207].

Будучи отражены от Варшавы и начав отход, немцы разрушали все коммуникации на пути своего отступления. 14 октября германский главнокомандующий на Востоке П. фон Гинденбург распорядился выйти из боев на всех участках и что есть мочи, разрушая инфраструктуру, отступать на линию Калиш – Ченстохов – Краков. Как писал об этом его начальник штаба Э. Людендорф, «порча железных и проезжих дорог была подготовлена образцово. Опыт показал нам, что современные армии могут удаляться от конечных станций железных дорог примерно на 120 километров. Таким образом, если бы нам удалось разрушить железные дороги, как я надеялся, мы могли рассчитывать, что русские массы временно задержатся, еще не переходя нашу границу, даже если мы не будем прибегать к бою… Войска разрушали мосты на дорогах без промедления. Была проделана большая работа. Результатом явилось постепенное замедление неприятельского наступления и конечная его остановка на заранее предусмотренном удалении»[208].

С увеличением количества войск на театре военных действий увеличивалась и нагрузка на интендантскую инфраструктуру. В частности, для людей не хватало даже и табаку, который занимает весьма важное место в повседневном быте бойца. Командованию пришлось даже иногда выдавать вместо табака деньги в надежде, что солдаты сами где-либо приобретут курево. Например, приказ Н.В. Рузского от 14 октября по армиям Северо-Западного фронта указывал: «Ввиду невозможности для нижних чинов на театре военных действий покупать табак собственным попечением приказываю установить новый вид отпуска нижним чинам от казны довольствия их табаком, определив размер дачи по 4 золотника [золотник – 4,3 грамма] в день на каждого человека. Некурящим, или почему-либо не получившим табак, выдавать деньгами помесячно, считая предельную цену за фунт табаку 38 копеек»[209].