Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Когда 20 октября директивой Ставки 2‐я и 5‐я армии были остановлены, чтобы приступить к перегруппировке сил, им было необходимо восстановить сеть железных и шоссейных дорог в армейских тылах, растянувшихся на пять переходов от исходного положения на Висле вглубь разоряемой территории. Отсутствие лошадей, нехватка железнодорожных мощностей, общее разорение края стали препятствием на пути русских планов быстрого удара против Германии. 20 октября командарм-2 С.М. Шейдеман сообщил начальнику штаба Северо-Западного фронта В.А. Орановскому: «Снабжение армии продовольствием, фуражом и снарядами при дальнейшем ее движении может быть поставлено в критическое положение. Формирование вольнонаемных транспортов невозможно за полным недостатком ныне лошадей в крае. Крайне необходимо немедленное восстановление железнодорожного сообщения, иначе всякий подвоз предметов довольствия войск прекратится, или же армии придется сделать приостановку на несколько дней до восстановления железных дорог»[215].

В это время русские корпуса оторвались от своих баз на 150 верст и стали испытывать значительный недостаток в тыловом обеспечении и подвозе: боеприпасах, продовольствии, фураже. Ведь, помимо самого расстояния, разрушение дорожной сети, предпринятое германцами в громадных размерах в период отступления в Познань, носило характер не подлежавшего восстановлению в ближайшие сроки. Как свидетельствует участник событий, во время боев на левом берегу Вислы смена войск в каждом районе была постоянной, «и каждый вновь пришедший старший военный начальник распоряжался в данном районе по своему усмотрению. Реквизиция помещений, скота, перевозочных средств, продуктов, фуража, топлива и пр. производилась хищническим способом, обратившим местность, где прошло хотя бы несколько военных частей, в пустыню. Когда же в некоторых местах наши войска стали отходить и без натиска противника, то запылали ими же зажженные деревни, хотя эти выжженные места мы через несколько дней занимали вновь»[216].

То же самое в свое время наблюдалось и в Восточной Пруссии, и в Галиции, за тем исключением, что здесь русские стояли вроде бы на своей собственной земле. Такой подход, конечно, мало учитывал интересы местного населения. Но низшие командиры хотя бы понимали, что ресурсы оставляемой территории могут пригодиться армиям в будущем в вероятном контрнаступлении. Например, 24 октября начальник штаба 1‐й армии И.З. Одишелидзе доносил в Ставку, что «из пограничной полосы Риго-Шавельского района приказано угнать скот и вывезти фураж, что ставит войска этого района в тяжелое положение». Командарм-1 считал, что «обстоятельства не требуют вывоза продуктов и отгона скота вовнутрь страны, ибо армия наступает, и желательно, чтобы войска имели все необходимое поближе»[217].

В конце октября армии Северо-Западного фронта требовали от штаба фронта подвоза фуража, дабы иметь возможность продвигаться вперед – «при дальнейшем наступлении потребуется подвоз в армию овса, ибо местного фуража почти нет, и на сбор его при быстром наступлении не бывает времени, а транспортных средств в армии для подвоза его не имеется». Для людей же требовали сухари, запасы которых в войсках истощались, и это срывало подготовку войск к атакам[218]. Чтобы упорядочить дело снабжения и перераспределения продуктов, приказ главкосевзапа Н.В. Рузского от 25 ноября устанавливал войсковой и тыловой районы. Рузский разграничивал ответственность: «Предписываю частям войск, управлениям, учреждениям и заведениям производить покупку и заготовку предметов довольствия исключительно в своих районах. Покупка же и заготовка означенных предметов вне своих районов, а также внутри империи, безусловно воспрещается»[219].

Местные средства польского театра войны были исчерпаны, почему к концу 1914 года войска Северо-Западного фронта должны были питаться преимущественно подвозом. Главный начальник снабжений Северо-Западного фронта Н.А. Данилов 27 января 1915 года сообщал в Ставку: «В настоящее время на месте можно находить в значительном количестве только один картофель; все остальное и даже дрова для хлебопечения (требуются сухие) приходится подвозить». Правда, пока еще – из ближайшего тыла. Весной 1915 года в тыловых губерниях производились перепись и учет ресурсов регионов, чтобы иметь возможность использовать их в перспективе[220].