Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Расчет германского командования строился на факторе внезапности и мощи неожиданного для противника удара. Русские не ожидали главного контрудара от Торна, рассчитывая на сопротивление немцев по фронту в Познани и Силезии. Парадокс: в ходе боев под Варшавой генерал Рузский чрезвычайно беспокоился об опасности угрозы из района крепости Торн, отвлекая на данное направление силы (два корпуса), которые были очень нужны под Варшавой. Теперь же, когда выяснилось, что главные силы немцев, сведенные в 10‐ю армию, действуют на левом берегу Вислы, об угрозе с фланга было немедленно забыто, и русские ограничились лишь заслонами, располагаемыми вдобавок близ крепости Новогеоргиевск.

Иными словами, штаб Северо-Западного фронта всегда искал противника там, где его не было, ослабляя свои войска на направлениях главного удара. Зато, когда это было необходимо, нужных войск не оказывалось там, где действовал враг. Это – результат полководчества Н.В. Рузского и его штаба, где первую скрипку играл упрямый и бескомпромиссный ретроград генерал-квартирмейстер М.Д. Бонч-Бруевич (начальник штаба фронта – В.А. Орановский, чья роль была фиктивной).

Неожиданность удара, наряду с русским рассредоточением на данный момент времени, должны были восполнить нехватку численного состава войск, которыми располагали Гинденбург и Людендорф. В свое время об этом превосходно сказал К. фон Клаузевиц: «Внезапность является средством достижения численного превосходства, но на нее сверх того следует смотреть как на самостоятельный принцип вследствие ее морального воздействия. В тех случаях, когда внезапность достигается в высокой степени, последствиями ее являются смятение и упадок духа противника; а насколько эти явления умножают успех, тому имеется достаточно примеров – и крупных, и мелких. Здесь, собственно, речь идет не о внезапном нападении, которое относится к атаке, но о стремлении вообще застать своими мероприятиями противника врасплох, а в особенности поразить его внезапностью распределения наших сил, что в одинаковой мере мыслимо и при обороне, а в обороне тактической играет особенно важную роль».

Для прикрытия предполагающегося наступления с фронта в районе севернее Ченстохова сосредотачивалась группа Р. фон Войрша в четыре дивизии. Между ударной группировкой и группой Войрша, в северо-западном углу общего фронта, располагались ополченские части Бреславльской и Познаньской крепостей – сковывание противника по фронту ландверными частями, в то время как перволинейные войска совершали маневр на охват и окружение неприятеля, стало «фирменным знаком» германской военной машины в период маневренной войны. В любом случае австро-германское руководство не могло допустить победоносного продвижения русских армий по фронту. Поэтому, помимо германских заслонов, развертывавшиеся на силезском направлении, русские 4‐ю и 5‐ю армии должны были останавливать не только германские заслоны, но и австрийцы. Русский офицер-кавалерист Г. Гоштовт впоследствии вспоминал: «Крупные боевые операции начала ноября, под Лодзью с одной стороны и под Краковом с другой, притянули к себе главную массу войск, как наших, так и у противника. На участке же возле стыков фронтов расположение войск было разреженное. Все же у нас в 4‐й армии к началу ноября наблюдалось двойное преимущество сил над противником, что создавало явную угрозу Силезскому каменноугольному району, – этому жизненному нерву германской военной промышленности, – и, естественно, сильно озадачивало германское главное командование. По его настояниям австрийцы перебросили с Карпат на участок Русец – Новорадомск свою 2‐ю армию ген. Бём-Эрмолли в составе двух армейских корпусов – IVи XII. В эту же армию включался и действовавший здесь до этих пор конный корпус Хауера, состоявший из 3‐й и 9‐й кавалерийских дивизий и двух пехотных батальонов. На левый фланг армии немцы передвинули свою испытанную 1‐ю гвардейскую резервную пехотную бригаду полковника графа Ностица, и, кроме того, добились подчинения 2‐й австрийской армии командовавшему по соседству к югу германской войсковой группой генералу фон Войрша»[231].

2‐я австрийская армия Э. фон Бём-Эрмолли должна была сковать 5‐ю русскую армию П.А. Плеве: по замыслу Людендорфа, войска русских 2‐й и 5‐й армий не должны были соединиться прежде, чем 2‐я армия С.М. Шейдемана будет полностью уничтожена. Характерно, что 2‐я австрийская армия спешно перебрасывалась в район Крейцбурга из Краковского укрепленного района, дабы обеспечить правый фланг германских войск в предстоящей операции. Для действий по фронту Ченстохов – Краков предназначались 1‐я (В. фон Данкль) и 4‐я (эрцгерцог Иосиф-Фердинанд) австрийские армии. Содействие австрийского главнокомандующего Ф. Конрада фон Гётцендорфа, как видно, наряду с прочим являлось важной слагаемой успеха.