Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Стратегическая оборона для немцев означала поражение, так как местность не благоприятствовала обороне в той чрезвычайной степени, что необходима для сдерживания наступления сильнейшей стороны заведомо более слабым противником. В отличие от горной местности, где так удобно обороняться, левый берег Вислы есть сравнительно ровное пространство, способствующее действиям больших войсковых масс. При русском превосходстве в численном составе германцы не могли обороняться и с неизбежностью должны были наступать. К ноябрю после поражения в Варшавско-Ивангородской операции немцы были слишком слабы, чтобы обороняться. Неожиданное контрнаступление – вот козырь германцев. При этом противник рассчитывал не просто сорвать русское наступление, но даже и уничтожить русскую 2‐ю армию в районе Лодзи, дабы вынудить русское командование совершенно отказаться в обозримом времени от наступательных планов на Восточном фронте.

Все это, как говорилось выше, готовилось при некотором преимуществе русской стороны в численном отношении. Так что принятие Гинденбургом и Людендорфом контрнаступательного планирования с ярко выраженным упором на победу характеризует германское командование с самой лучшей стороны: пассивное сопротивление на всех направлениях так или иначе обрекало немцев на конечное поражение в самом ближайшем времени. Задуманный удар должен был потрясти весь русский фронт, чтобы лишить русских наступательной инициативы и вырвать оперативную паузу на зиму 1914/15 года, во время которой, как предполагалось, будут подготовлены человеческие резервы, а промышленность перейдет на военное производство.

Русский участник войны оценивает немецкое оперативное планирование как «авантюристический план действий Гинденбурга и Людендорфа против русских, который сводился к вклинению левым флангом 9‐й армии в глубокий мешок между 1‐й и 2‐й русскими армиями»[235]. Тем не менее германцы не имели альтернативы: все прочие варианты были бы еще хуже. Немцы умело применили сочетание мощности и рассчитанности контрудара по русским армиям, готовившимся к наступлению. Уже одним только этим немедленное русское вторжение срывалось, что в преддверии ноябрьской распутицы, вероятнее всего, предполагало приостановку вторжения до января.

Было и еще одно обстоятельство, уже сыгравшее чуть ли не главную роль в отражении русского вторжения в Восточную Пруссию в августе месяце: проблемы русских со связью. Немцы отлично знали о русских планах, так как быстро расшифровывали все перехватываемые директивы и приказы неприятеля. То есть Э. Людендорф знал дату предстоящего русского наступления, а потому и распорядился начать контрнаступление днем раньше, чтобы стреножить русский удар в самом зародыше. Один из русских военных эмигрантов впоследствии выразил это следующим образом: «Подобно Бонапарту в 1796 году, Людендорф, имея перед собой в три раза превосходящего численно противника, благодаря своей виртуозности, а также отчасти инертности русских начальников, находит способ сосредоточить к различным полям боя, где он ищет решения, силы в два раза бо́льшие, нежели у противника. Разница лишь в том, что Бонапарт находил только в себе вдохновение для своих бессмертных маневров, а Людендорф, владея секретным шифром противника, знал каждый вечер перехваченные боевые радиоприказы русского командования»[236].

План русских

В то же самое время ничего не подозревавшая о германской перегруппировке русская Ставка составляла свой собственный план наступления в глубь Германии. Согласно оперативному планированию, 10‐я (Ф.В. Сиверс) и 1‐я (П.К. Ренненкампф) армии Северо-Западного фронта должны были утвердиться на Нижней Висле, оттеснив противника за Мазурские озера. Юго-Западный фронт обеспечивал вторжение со стороны Венгрии. И, наконец, собственно армии вторжения – 2‐я (С.М. Шейдеман), 4‐я (А.Е. Эверт), 5‐я (П.А. Плеве), 9‐я (П.А. Лечицкий) – в составе 16 армейских корпусов и 9 кавалерийских дивизий предполагались для широкомасштабного наступления по 250‐километровому фронту, которому, судя по замыслу, предстояло стать стратегическим. Таким образом, к предстоящему наступлению привлекались армии сразу обоих русских фронтов – Северо-Западного (2‐я, 5‐я армии) и Юго-Западного (4‐я, 9‐я армии). При этом 1‐я русская армия должна была послужить вторым эшелоном на направлении главного удара, который наносился 2‐й и 5‐й армиями: против армий Юго-Западного фронта находились сильные краковские позиции, которые еще предстояло взломать, что в условиях нехватки боеприпасов вообще и отсутствия тяжелой артиллерии в частности было очень и очень нелегко.