Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Австро-германцы замышляли очевидные очередные «Канны», где северной клешней должна была выступить 9‐я германская армия, наступавшая из Торна, а южной клешней – 2‐я и 1‐я австрийские армии, наступавшие из района Кракова. Следовательно, минимальный успех (в случае удачи прорыва только немцев, как и получилось в действительности) должен был дать окружение одной 2‐й русской армии. Максимальный успех (удача прорыва не только немцев, но и австрийцев) – окружение двух (2‐й и 5‐й), а то и трех (+ 4‐я армия) русских армий. Такие действия в случае максимальной победы действительно останавливали бы русское наступление на запад как минимум на год. Подобная подготовка со стороны Конрада фон Гётцендорфа, располагавшего потрепанными и обескровленными войсками, при нехватке боеприпасов, приобретавшей все более «катастрофический характер», являлась самоотверженной: «Данные австро-венгерским командованием указания для наступления доказывали наличие у него сильной воли, свойственной ему вопреки всяким разочарованиям. Все признаки говорили за то, что крупным массам русского “парового катка” мог быть нанесен успешный удар двойным наступлением из Торна и Кракова. Лишь бы хватило собственных сил против гигантских масс противника»[232].

Главнейшим фактором успеха немецким командованием ставился вопрос о переходе в наступление первыми: в соответствии с этим ударная группировка должна была быть переброшена к Торну в кратчайшие сроки по железной дороге Ченстохов – Велюнь – Торн. Пока русские готовились к наступлению, в районе крепости Торн – Ярочин сосредоточивалась ударная (все та же самая, что и для наступления на Варшаву) 9‐я армия А. фон Макензена в составе пяти с половиной армейских корпусов и пяти кавалерийских дивизий, из коих две – венгерские гонведы. В состав 9‐й армии вошли части гарнизона крепости Торн, а также 1‐й и 3‐й кавалерийские корпуса, переброшенные из Франции. Из пяти пехотных корпусов два – 1‐й (К. фон Морген) и 25‐й (Р. фон Шеффер-Боядель) резервные – перебрасывались из состава 8‐й армии, дравшейся в Восточной Пруссии с русской 10‐й армией. Именно 25‐й резервный корпус вкупе с приданной ему конницей должен был идти на острие удара как наименее потрепанный в предшествовавших боях.

Будучи Главнокомандующим германскими войсками на Востоке, П. фон Гинденбург смог перегруппировать силы между 9‐й и 8‐й армиями, так как 8‐я армия пока занимала относительно пассивную позицию в Восточной Пруссии. Вся германская конница сводилась в довольно многочисленные конные группы М. фон Рихтгофена и Р. фон Фроммеля общей численностью до 12 тыс. сабель. Столь значительная численность германской конницы объясняется тем обстоятельством, что новый начальник германского Генерального штаба Э. фон Фалькенгайн, занявший место начальника штаба верховного главнокомандующего (главковерх – сам кайзер Вильгельм II), перебросил на Восток пять кавалерийских дивизий, совершенно ненужных в позиционной войне, рамки которой окончательно принял Французский фронт.

Занятие района развертывания проходило в строгом соответствии с предвоенной практикой. То есть в соответствии с теми воззрениями, что задолго перед войной проводил в жизнь наиболее известный немецкий начальник Большого генерального штаба граф А. фон Шлиффен, составивший единственно вероятный для победы план войны для Центральных держав. Как отмечает русский военный теоретик – участник войны, А.А. Свечин, «основная идея Шлиффена требует не только охвата, но занятия охватывающего положения особенно сильными частями, чтобы фланговый удар их смял весь неприятельский фронт… У Шлиффена имелось сочетание решительной оперативной установки с ударностью, направленной на фланг и тыл противника»[233].

Помимо усиления ударной группировки конницей с Французского фронта и корпусами 8‐й армии, при подготовке Лодзинской операции впервые с особенной силой сказалась тщательно разработанная перед войной система пополнения действующих войск. Так, 14 октября немцы начали общее отступление за Вислу, к 22 октября их арьергарды отошли в Силезию, а уже 26‐го числа закончилась переброска ударных частей на фронт между крепостью Торн и рекой Вартой. Столь сложный и одновременно быстрый маневр мог быть выполнен только при том условии, что железнодорожные коммуникации будут подготовлены задолго перед войной.