Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта Н.И. Иванов предложил перебросить большую часть подразделений огромной и неповоротливой 10‐й армии в 1‐ю и 2‐ю армии, долженствовавшие прикрыть наступление ударной группы из 4, 5, 9‐й армий как раз со стороны Торна. Следовательно, тем самым главный удар должен был наноситься не в Германию, а против Австро-Венгрии (это предполагает намечаемая генералом Ивановым группировка). Такой план фактически предусматривал, что удар будет произведен в стык между австрийским и германским участком общего фронта. Еще 21 октября начальник штаба Юго-Западного фронта М.В. Алексеев в докладной записке на имя Иванова предложил сосредоточить две трети сил против австрийцев, обойти превосходными силами по левобережью Вислы краковский укрепленный район и добить австро-венгерскую армию наступлением с севера в Венгрию. Соответственно, армиям Северо-Западного фронта по этому плану отводилась роль прикрытия со стороны вероятного германского контрудара на выручку союзникам, а наступление на Берлин откладывалось.

Таким образом, штаб Юго-Западного фронта во главе с М.В. Алексеевым предусматривал возможность германского контрудара во фланг наступающим русским армиям с севера. Однако план Н.И. Иванова смещал фронт наступления к югу – в район Кракова и Верхней Вислы, в то время как план Н.В. Рузского имел в виду силезско-познанское направление, которое кратчайшим путем вело к Берлину. Понятно, что предложение главкосевзапа более отвечало намерениям великого князя Николая Николаевича. Так что начальник штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевич отказал штабу Юго-Западного фронта в штурме Краковского крепостного района, предпочитая наступать прямо на Берлин. Верховный главнокомандующий, рассмотрев предложения главнокомандующих фронтами, принял немного измененный план генерала Рузского как более отвечающий склонным к скорейшей «выручке» союзников идеям Ставки.

Ближайшей целью для армий вторжения великий князь Николай Николаевич поставил «безостановочное продвижение на исходную линию для глубокого вторжения в Германию». Целью конечной – пролом главной массой войск неприятельской обороны между Вислой и Судетами. При этом, как обычно, разгром живой силы противника предполагался лишь как помеха на пути достижения намеченной линии Ярочин – Кемпен – Катовице – Освечин. Тем самым в качестве главной цели ставился географический фактор, без учета возможных контрмер со стороны противника. И противника – как то показали бои в Восточной Пруссии и под Варшавой – весьма и весьма деятельного и предприимчивого, склонного к риску и дерзости. То есть «незримым русским главнокомандующим» в 1914 году, по меткому выражению А.А. Керсновского, был «дух Вейротера»[238] – австрийского рутинера эпохи Наполеоновских войн – личности, прекрасно известной читателю по «Войне и миру» Л.Н. Толстого.

Оперативно-стратегическое планирование русской Ставки основывалось на достижении географических «линий» и «рубежей», условно выделяемых на военно-топографической карте. При этом собственно разгром противника отходил на второй план, а отсутствие контрманевренной группы и сильных фронтовых резервов предполагалось возместить армиями и корпусами, прикрывающими фланги ударной группировки[239]. Тем самым с объективной точки зрения действия русских военачальников вновь ставились в зависимость от действий противника, который получал возможность для захвата инициативы. Также достижение рубежа шириной в двести километров означало, что удар будет наноситься не сосредоточенным кулаком, а распыленной ладонью.

Имелось и еще одно «но» не в пользу плана генералов Н.И. Иванова и М.В. Алексеева, исходившего из более разумной оценки складывавшейся обстановки: предложения штаба Юго-Западного фронта подразумевали значительную перегруппировку сил и средств, что неизбежно оттягивало сроки наступления. Между тем, помимо требований союзников, Ставка, не имевшая достоверных сведений о местонахождении главных сил противника (семь кавалерийских дивизий, наступавших от Варшавы вслед за откатывавшимися немцами, так и не смогли вскрыть замыслов неприятеля), опасалась, что германцы успеют перегруппироваться и снова пойдут в наступление, перехватывая инициативу действий. Именно поэтому общее наступление было назначено на 30–31 октября, то есть на его подготовку и передышку войск, донельзя измотанных в тяжелейшей Варшавско-Ивангородской операции, где в единоборстве столкнулось до миллиона человек, отводилось всего десять дней. Не зная исходного положения врага, Ставка стремилась своим наступлением навязать противнику свою волю и направление действий.