Осень 1914 года. Схватка за Польшу

Однако пока Ставка и штаб Северо-Западного фронта переписывались о производстве необходимой перегруппировки, неприятель уже успел произвести скрытое сосредоточение кулака в девять корпусов, причем всего в каких-то трех-четырех переходах от русского расположения. Надо учесть, что хотя немцы перебрасывали войска по свежим неразрушенным железным дорогам, то и тогда расстояние для них было гораздо большим, нежели для русских подкреплений, шедшим к своим через Варшавский железнодорожный узел. Ведь с центрального и юго-западного оперативных направлений, на которых шли бои в ходе Варшавско-Ивангородской операции, германские войска перебрасывались на крайний правый фланг. Тот самый фланг, что нависал над выдвинувшимися вперед 2‐й и 5‐й русскими армиями.

Разрушение местности, по которой продвигались те русские армии, что, согласно замыслу Верховного главнокомандующего, должны были наступать вглубь Германии, не позволило предпринимать наступательную операцию сразу же по окончании боев под Варшавой. Отсутствие лошадей, нехватка железнодорожных мощностей, общее разорение края стали препятствием на пути русских планов быстрого удара против Германии. К сожалению, в негативе отмечались и русские войска. Так, врач 19‐й бригады государственного ополчения писал из Ивангорода: «Мародерство в некоторых полках доведено до крайности». Особенно грабят казаки[240]. К концу 1914 года выжженная боевыми действиями Польша, как показано выше, представляла собой совершенное разорение. Этот фактор также осложнял движение русских вперед, ибо подвозить с инфраструктурно слабого тыла приходилось не только резервы и боеприпасы, но и продовольствие с фуражом, которых теперь уже невозможно было достать на месте.

Ожесточенные и упорные сражения на левом берегу Вислы вполне логично проистекали из предвоенного оперативно-стратегического планирования русского Генерального штаба. В начале войны русские совершенно сознательно принесли в жертву отдельные пограничные районы к западу от Вислы. Предвоенное стратегическое планирование предусматривало перенос центра тяжести на операции с ограниченными целями: вытеснение и/или уничтожение противника в Галиции и Восточной Пруссии с последующим овладением Карпатскими перевалами и всем течением Вислы. Тем самым Восточный фронт выравнивался географически и русские армии получали выгодное оборонительное начертание фронта, так как предполагалось, что немцам удастся-таки осуществить планирование графа А. фон Шлиффена и занять Париж, уничтожив при этом большую часть французской армии. Поэтому, кстати говоря, русские военачальники надеялись на тяжелый разгром германской армии прикрытия (8‐й) в Восточной Пруссии и главных австрийских сил в Галиции: это чрезвычайно облегчало русским дальнейшую борьбу, которая в худшем варианте предполагалась как единоборство Российской империи со всем Центральным блоком – Германией и Австро-Венгрией.

Не выполнив задач по разгрому неприятеля и даже, напротив, потерпев катастрофу в Восточной Пруссии (с точки зрения русского планирования исход Восточно-Прусской операции являлся катастрофой), Ставка под давлением союзников в качестве приоритетного взяла на вооружение план «марша на Берлин». Сентябрьское контрнаступление австро-германцев на Варшаву спутало карты великого князя Николая Николаевича, однако после оттеснения противника от польской столицы русское Верховное командование упрямо требовало от своих войск вторжения в Германию. Этой идеей и было проникнуто оперативное творчество Ставки после окончания Варшавско-Ивангородской операции.

Сосредоточение

Как говорилось выше, в качестве приоритетного обстоятельства германское командование ставило переход в контрнаступление от крепости Торн до того, как русские двинутся вперед, на Познань. 9‐я германская армия заканчивала свое развертывание к вечеру 28 октября, поэтому русский план изначально запаздывал с осуществлением и потому с самого начала обрекался на неудачу. Разногласия же между фронтовыми командованиями еще более ухудшали темпы сосредоточения войск. Ведь даже и теперь, когда Ставка определила свои ближайшие задачи, штаб Юго-Западного фронта тянул одеяло на себя. Так, 21 октября начальник штаба Юго-Западного фронта М.В. Алексеев докладывал главкоюзу Н.И. Иванову, что главным врагом по-прежнему являются австрийцы, так как основные силы немцев связаны на Западе. По мысли генерала Алексеева, пока противник не начал масштабные переброски войск из Франции, следовало добить Австро-Венгрию, ибо «через нее пролегают для нас пути к Берлину». Поэтому необходимо уже теперь перебросить все резервы в Галицию, отказавшись от похода в Германию.